Электропрохладительный кислотный тест полностью

– Я верю в то, что человек меняется… существенным, радикальным образом… Непрерывно образуются волны, и с каждым разом они становятся все мощнее. Меняется наше представление о действительности. Это происходит и здесь, в Сан-Франциско… Я уверен, что возникло новое поколение молодых людей. У них особая походка… Я слышу ее в музыке… Раньше она звучала так… жизнь смерть, жизнь – смерть… но теперь по-другому… смерть – жизнь, смерть – жизнь…

Телевизионщики пытаются всучить микрофоны обступившим Кизи торчкам, чтобы те держали их поближе к нему. Они умоляют торчков, они едва ли не приказывают им театральным шепотом. Торчки лишь с отвращением смотрят на них. Кизи бросает на них уничтожающие взгляды… Эти ублюдки с их… выбором позиции… им лишь бы попользоваться вами какое-то время… настоящие проколы в дирижабле, пустопорожние шумы в сердце, они же… телевизионщики тоже мотают себе нервы. Сопливые торчки от информации!.. От информации в этом Городе-Пороге всех с души воротит. Она всем осточертела, но и без нее никуда не денешься – назревает грандиозная катастрофа…

– …Целый год мы прожили в Саду Эдема. Дверь туда нам открыла кислота. В Саду Эдема были лишь целомудрие да приятное времяпрепровождение. Кислота открывает дверь, вы входите и ненадолго там остаетесь…

И именно в этот момент – тайны синхронизации!.. да – в дверь со стороны Шестой улицы входят четверо полицейских, огромные темно-синие фигуры. В погруженной во тьму толпе начинают раздаваться возгласы:

«Копы! Копы!..» Последний жестокий налет, чтобы довершить катастрофу! В темноте поднимается бешеная сумятица, тела бьются о стены гаража, точно гигантские, причудливо разодетые крысы в поисках нор… Уносить отсюда ноги к чертям собачьим!.. Ну конечно, это же Условное Поколение, все ребята освобождены условно, всем строго запрещено обращаться с уже известными наркоманами… они едва не прогрызают дыры в цементном полу… Четверо полицейских тяжелой поступью входят в гараж, неторопливо озираясь по сторонам. Теперь в микрофон говорит Кэсседи, стоящий далеко позади Кизи, точнее, на сцене, он принимается отпускать замечания по поводу входящих копов:

– Четверо сшитых на заказ полицейских, вы же понимаете, разыскивают бисерных торчков в стадах свиней…

– Здесь копы? – спрашивает Кизи. Голос у него встревоженный.

– Копы из участка…

– Они тоже накатывают волнами, – говорит Кизи, – это образец непрерывных повторов…

…Вот как!..

Копы уже остановились с краю толпы и попросту озираются вокруг.

– Есть копы, а есть полицейские, – продолжает Кизи. – Коп говорит: «Не делай этого. Это запрещено, вот и все». Полицейский же говорит: «Ты можешь это делать, но, если ты зайдешь слишком далеко, у тебя будут неприятности». Полицейский – это двойная разделительная линия посередине дороги. Я имею в виду, внутри нас.

…Внезапно вспыхивает прожектор, и в узком конусе его луча оказывается Кэсседи.

– Как сказал однажды Кен, – говорит Кэсседи, если двадцать лет не обращать на копа внимания, он исчезнет…

– Хо! – Хо! – Хо! – Ангелы Ада в углу… четверо копов всего лишь внимательно оглядывают собравшихся на проповедь людей и направляются к выходу. Кэсседи не унимается:

– Да! Хулиганские действия, вы же понимаете… Не будет здесь никаких хулиганских действий. Если б нам понадобились хулиганские действия, мы позвали бы ребят, которые устроили бы их в лучшем виде…

– Хо! – Хо!.. Вот так то!.. Хороший коп мертвый коп!

– Хороший коп – мертвый коп!

Но копы шагают себе к выходу все той же неторопливой походкой, вразвалку, и небрежно проходят сквозь компанию Ангелов Ада, как будто их не замечая. Копы удалились, но они вновь сделали прокол и нарушили атмосферу. Кизи пытается ее воссоздать, в тех же мягких тонах, однако она упрямо улетучивается. Начинает он с рассказа о своем видении, об образе выхода за Пределы Кислоты, о том; как он увидел линии света на другом берегу залива в Маысанильо, линию травы…

– …и я курнул травы, собственно говоря, немного «Золота Акапулько»…

Во тьме раздаются одобрительные возгласы – «Золото Акапулько»! Черт подери, мы же торчки посвященные, нам-то известна самая жирная и густая марихуана! Вот только этот прикольный прокол. Кизи повествует обо всем своем видении: линия кислоты, круг, нуждающийся в завершении, огоньки на другом берегу залива… Сплошь метафоры, аллегории, там и сям в головах образуется жуткая мешанина… Рок-н-ролл, неистовство, телекамеры, тьма, копы, а теперь еще и… э т о… Все это непрерывно рикошетирует от уровня к уровню. Черт возьми! Что это Кизи… делает… Наконец – линия с крючком, замыкающая круг, не пройдя весь путь. Он рассказывает им все, но что это…

– Мы входили в эту дверь, какое-то время оставались там, а потом выходили обратно в ту же самую дверь. Но пока мы не дойдем до конца… а потом и еще дальше… мы никуда не попадем, ничего нового не испытаем…