Кизи продолжает. Вновь гаснет свет. Теперь щемящая тоска охватывает всех. Это совсем другая… вещь… Кизи отходит к противоположной стене и садится. Его высвечивает из темноты луч прожектора. Со всех концов гаража сходятся Проказники: Горянка, Отшельник, Бэббс, Гретхен, Дорис Копуша, Пейдж, Зануда, Кэсседи, Черная Мария, Чума, Кишка, Джордж Уокер, Шомпол, Стюарт Бранд, Лоис Дженнингс – все направляются к Кизи. У Зануды в руке микрофон, и он говорит во тьму:
– Все, кто с нами, все, кто с нами в этой вещи, подходите ближе. Если вы не являетесь частью этой вещи, если вы не с нами – пора уходить, потому что настало время…
Лава огненная! Вот именно – те, кого слегка напугал такой оборот вечера, перепуганы теперь вконец. Народ с топотом и брюзжанием направляется к выходу на Шестую улицу. Проказники, тем временем, перешагивая через людей, подтягиваются поближе к Кизи и устраиваются вокруг него в кружок. Другие тоже выходят из тьмы на луч прожектора, освещающий голову и спину Кизи. Кизи выглядит растерянным. Он поднимает голову и всматривается в свет прожектора. В руке у него микрофон. Он делает знак, как бы говоря: «Пропустите их…»
– Я знаю этих людей, – говорит он. – Я был вместе с ними!
Целая Аллегория… Живая картина, изображение равнин, населенных… Рядом с ним – самый тесный внутренний круг, потом – внешний круг Проказников. За ними – немногие из старой перри-лейнской компании. Затем многочисленные торчки, неотъемлемая часть пирога, вроде Голдхилла и Малыша с Шипящими Зубами, а дальше – кольца, кольца, градация веры… а у стены несколько отдельных групп, без веры вообще, просто слишком обессиленных или любопытных, чтобы уйти. Наконец к внутреннему кругу, шагая через застывшие на корточках и в позе лотоса тела, направляется Кэсседи… Кизи поднимает на него глаза, похоже, он чувствует дурноту и теряет силы… Он качает головой…
– Прощай, Нил! – говорит он. Вид у него такой, как будто он того и гляди потеряет сознание. Кэсседи подходит ближе. Кизи наклоняется к микрофону: – Все говорят: «Посмотрите на него – способный романист… окруженный некогда тысячами… а теперь лишь немногими…» Но я могу…
…однако он теряет мысль. Помещение погружено в тишину и во тьму, лишь Кизи освещен слабым прожектором…
– Позовите Фэй с детьми.
Тишина. Затем шорох шагов Фэй, пробирающейся меж сидящих вплотную людей. За ней идут дочка Шеннон и старший сын – Зейн, на руках у нее младший – Джед. Все это время они были в детской комнате, у выхода на Шестую улицу. Кто-то из детей плачет, но плач этот больше похож на крик. Только он здесь и слышен, и от него кровь стынет в жилах… Фэй с детьми, Горянка с Саншайн и все Проказники – в узком кругу вместе с Кизи. Они берутся за руки и закрывают глаза. Тишина. И вновь крик
ИСКОННЫЙ! СИМВОЛИЧЕСКИЙ! СИЛА РАЗУМА!
И голос со стороны одной из тесных групп у стены, спондеический девичий голос, как у медиума на спиритическом сеансе:
– Ре-бе-нок – пла-чет – Сде-лай-те – сна-ча-ла что-ни-будь – с ре-бен-ком…
Кизи молчит. Глаза его крепко закрыты. В кругу нарастает резкий пронзительный звук, который сливается с криком ребенка.
У НИХ ПОЧТИ
Но девушка у противоположной стены не унимается:
– При-смот-ри-те – же – за – ре-бен-ком – Ребе-нок – пла-чет – Э-то глав-но-е – Ре-бе-нок пла-чет – и – ни-ко-му – нет – де-ла…
ПОЧТИ ПОЛУЧИЛОСЬ – PRESQUE VU!
– По-че-му – пла-чет – ре-бе-нок – Вам – что все – рав-но?…
Я ЧУВСТВУЮ ЕГО! УРОВЕНЬ КОЛЕБАНИЙ!
Кизи открывает глаза. Его слепит луч прожектора. Проказники отпускают руки. Раздается музыка. «Анонимные Художники Америки» исполняют рок-н-ролльную обработку «Пышности и великолепия» с торжественным тушем на барабанах…
В гараже осталось человек пятьдесят. Сцена слегка освещена, но остальная часть гаража погружена во мрак. На сцене перед микрофоном стоит Кэсседи. На нем лишь висящие на бедрах защитного цвета брюки и академическая шапочка, из тех, что надевают на церемонию вручения дипломов. В руке у него целая груда дипломов. Он заведен, как мотоцикл, дрыгает ногами, вздрагивает, притопывает, резко дергает коленями, локтями и головой… Из него льется головокружительный поток слов. Им вторят барабаны «Анонимных Художников Америки». Каждый раз, как маленькая светловолосая барабанщица что есть мочи бьет в барабаны, Кэсседи цепенеет и судорожно вздрагивает, как будто кто-то дал ему пинка пониже спины. Говорит он безостановочно, он вручает дипломы об Окончании Кислотного Теста. Наконец-то идет церемония… именно сейчас… когда?… который час, черт побери? Пять утра или… никто ни черта не знает… Кизи сидит в полумраке, утопая в громадном мягком кресле. Здесь же и некоторые из…
