— Я заключил договор с империей. И желаю заключить такой же договор с вашими повелителями. А ещё с вами. Лично. С каждым. Договор, призванный спасти будущее человечества. Я предлагаю вам не капитуляцию, не рабство, не плен. Я предлагаю вам выбор: сражаться за будущее вашего мира или же следовать безумным приказам тех, кто отправил ВАС остановить МЕНЯ! А ведь они знали, куда вас отправляют. Знали, на что я способен. Даже имперцы не смогли меня продавить и были вынуждены искать компромисс.
Вновь пауза и эти взгляды… Уже не такие злобные. Осмысленные, переоценивающие всё то, что с ними случилось. Время додавить их…
— Если поняли эти самоуверенные, полные невежества имперцы, то почему ваши правители решили рискнуть вашими жизнями? Неужели вы хуже имперских солдат? Неужели вы недостойны жизни? Недостойны права растить детей, создавать семьи, строить свои дома? Я в это не верю. Я смотрю в ваши глаза и вижу, что вы точно не хуже солдат Славии.
Выбор за вами. Три года служения мне и моим интересам. Интересам самого мира. Я знаю ваши истинные страхи, понимаю, как никто другой, чего вы в самом страшном сне не пожелаете увидеть! Ведь я сам солдат…
Последняя пауза в этом длинном монологе, где я один противостою целому шторму мыслей тысяч офицеров архаритов.
— Я клянусь, что никто из вас не будет направлен на битвы с вашими братьями и сёстрами. С архаритами. Только против слимов. Только против контрабандистов, рабовладельцев, разбойников и преступников. Только против имперцев, если они решат нарушить данные мне клятвы и пойти войной на земли, что оберегаются МОИМ именем. Вы поможете мне удерживать порядок на этих землях и не допустить имперских палачей на вашу славную родину. Три года — и вы будете вольны отправиться домой, не замарав своей чести и достоинства.
Вы — воины… И я ценю это. Вам не дали шанса, когда призвали на безумную войну. Я же уважаю истинных воинов. Те из вас, кто готов подписать контракт, останьтесь в крепости. Те, кто слишком горд, чтобы признать мою правоту, покиньте двор и возвращайтесь к солдатам.
Тишина… Поникшие головы, бегающие глаза. Они колеблются. Одни не верят мне, ослеплённые уверенностью в несокрушимости архаритов и в верности решений совета Раки. Другие же не столь безумны в своей фанатичной службе. Глаза их выдают…
Сейчас эти тысячи здоровых, получивших в лучшем случае синяки да ссадины, магов и офицеров разделялись на два лагеря: на тех, кто будет презирать оставшихся, и тех, кто будет уверен, что делает всё это во благо.
Люди начали уходить. Многие… Слишком гордые. Слишком фанатичные. Некоторые просто следовали за толпой. Другие ждали, что их вскоре освободят. Они смотрели на тех, кто остаётся. Видимо, хотят запомнить «предателей»…
— Ариана… — нашёл я взглядом свою помощницу и подозвал к себе.
— Да, господин?
— Возьми бумагу с ручкой и запиши имена. Полные имена всех, кто остался в крепости.
— Даже несмотря на вашу демонстрацию… Мало человек осталось.
— Больше тысячи… Это всё ещё больше тысячи магов и офицеров. Обученных, сильных и разумных людей. Это лучше, чем было вчера. Тут не о чем сожалеть.
Ариана принялась готовить всё для заключения магических контрактов, а я вошёл в зал, где угрюмый сидел над бумагами сэр Григори Дубушский-Орланский.
Листы бумаги были аккуратно сложены в стопку, а Григори, стоило мне войти, поднял взгляд и уставился на меня.
— У меня будет условие. Единственное… Позволь моей семье уехать из города. Они не имеют отношения к моим решениям и… ошибкам.
— Здесь нет невольников. Я никого не буду удерживать против их воли. За исключением тех, кто взял в руки оружие и направил его против меня, моих людей или моих интересов… Кто не соблюдает законы, будут трудиться во благо всех остальных.
— Тюрьмы?
— Тюрьмы слишком вредны для здоровья, — пожал я плечами. — Трудовые лагеря — куда как более разумный выбор.
— А кто будет судить их?
— А с этим мы разберёмся в следующий раз. Когда прибудем в Бурый. И ты пойдёшь со мной. Как новый вассал. Возьмёшь с собой членов совета, что решат остаться и сохранить величие Одара. Попробуем заняться созиданием, а не разрушениями.
Григори кивнул мне, тяжело вздохнул и поставил подпись на документе, что я составил.
— Хорошо. Просто отлично! А теперь закрепим всё это магическим контрактом, — произнёс я.
— Что? — не веря своим ушам, посмотрел на меня Григори.
— Такова жизнь… Друзей держи близко, а врагов — ещё ближе. Кто, как не ты, должен знать, что этим писулькам нет веры. Только магия гарантирует возможность создать новое, безопасное будущее, где по утрам будит детский смех, а не звон стали.
— Кар! Глазам своим не верю! Выщипнете мне кто-нибудь перо… — не замолкал ни на секунду Асфодеус, узрев многотысячную процессию, следующую маршем через горный перевал.
— Ага. Бывает, и такое случается…
— Это же… Это же та армия, кар! Огромная! Величественная! Призванная сокрушить имперские легионы! — продолжал ворон то хвататься за голову, то указывать на идущие, скачущие и едущие вереницы моих новых союзников и пленников.
— Ага. Не повезло им…
