Я убил многих божественных тварей на своём пути в этот мир. Мои легионы оказывали мне поддержку, моя сила, созданная для войны с подобными чудищами, а не с миром смертных, уничтожила не одну буйную голову, заталкивающую наш мир в пропасть. Но вся моя сила осталась там, далеко. Из всего арсенала сейчас доступна лишь первая печать. Надеюсь, её хватит для того, чтобы хотя бы отогнать эту тварь…
Сила смерти, моей старой знакомой, обняла, окутала меня и с лёгким смехом пронзила усиленное духовной сферой тело. Чёрные, как ожоги от молний, отметки испещрили кожу, изменили магические каналы, чтобы они могли выдержать нагрузку от магии, способной уничтожить смертного.
За один миг полёта, разогнанное тело и сознание, превзошедшие пределы человеческих возможностей, состарились на десятилетия. Сила смерти — не то, что стоит использовать необдуманно. Ни один из артефактов этого мира не сможет выдержать эту мощь… А любой простой смертный за секунды превратится в прах. Но не я, чьё тело –специально созданный для этой стихии артефакт — тот самый щит, что закрывает собой людей, и меч, что разит божественных мудаков!
Я преодолел защитный барьер, на который ушло слишком много сил, и приблизился к неизвестному божеству. Он стоял на месте и ослепительно улыбался, покачивая мечом.
Я ударил со всей мочи, чтобы стереть ухмылку с его лица. Мой кулак должен был разнести его в клочья, но золотомордый растворился миражом. Быстрый…
Обострённые до предела чувства подсказали, с какой стороны придёт удар.
Развернулся в воздухе, скрестил руки, блокируя меч. Вот крыса — в спину бьёт!..
— О… — удивлённо раскрыл он рот, когда две стихии столкнулись.
Сперва мне показалось, что его божественность проистекает из стихии металла и воды, как и сила, заложенная в линиях на теле Альмы и Магдалены. Но нет. Свет и металл! Никакой плавности, никакой мягкости и гибкости воды. Только скорость и мощь металла. Не будь я защищён стихией смерти, он бы меня уже разрубил на части…
— А где же хвалёные техники, про которые трепались на Перекрёстки те, кто сумел сбежать от тебя? — надавил золотомордый и отправил меня в полёт.
Я пролетел несколько сотен метров, пока эта тварь вновь не оказалась за моей спиной, подобная миражу, и светящимся пинком заставила меня замереть в воздухе.
Кости сломались. Чертовски больно… Но не больнее, чем хоронить тех, кто был мне дорог.
Рукой, словно орёл когтями, я вцепился в его ногу и выплеснул всю имеющуюся силу смерти. Всё то, что успел и смог впитать.
Тьма хлынула потоком и окутала ногу этой твари, а сам я остался практически без сил. Весь запас магии смерти, которое могло сейчас выдержать моё тело, был потрачен за секунду.
Удар — и я лечу спиной к земле, рассекая воздух.
На этом я всё… Надеюсь, этого хватит…
Я не сводил взгляда золотомордого, борющегося с хваткой самой смерти.
Взмах клинка — и отрубленная часть ноги превратилась в золотую кость.
— Вот сука… — разочарованно выплюнул я и впечатался в землю.
Я сломал всё, что можно и нельзя, и лишь чудом не потерял сознание.
— Вот ты сука… — Появился надо мной золотой мудак с уже восстановленной ногой. — Столько сил пришлось потратить на тебя, ничтожество. И как только сумел столько протянуть обычный отброс, зашедший чуть дальше границы смертных?.. — разочарованно произнёс он и без колебаний вонзил меч мне прямо в сердце.
«Смерть… Ставь чайник. Я, опозоренный поражением, к тебе в гости зайду…» — мысленно обратился я к силе внутри меня, что последней каплей вырвалась из обречённого тела и через трещину в земле помчалась прочь от разъярённого божества.
Прости, Альма, простите меня все. Я облажался…
В высоком зале Тёмного Хора собрались лидеры и многочисленные мастера секты Тёмного Бога. На повестке дня было два вопроса. Первый — праздный, ежегодный — праздник кровавого колеса. День, когда колонии секты Тёмного Бога раскручивали установленные смотрителями гигантские колёса, лежащие на площадях городов и деревень. Двенадцать спиц, установленных на колесе, двигались по кругу, и две из них, окрашенные в красный цвет, должны были показать на тех двух людей, что случайным образом станут частью секты. Хитрый механизм никогда не давал спицам указать на одного и того же человека.
Люди и нелюди из покорённых стран и даже целых миров — по двенадцать за раз — становились вокруг колеса и ждали выбора судьбы. На кого укажут спицы? Кто покинет родной город, родной дом, свою семью?
Сопротивляться было бессмысленно: смотрители могли в случае бунта забрать вообще всех жителей и принудительно переселить на освободившуюся жилплощадь новых людей, что, к радости мастеров секты, плодились весьма быстро.
Даже грудные младенцы становились частью этого ритуала… Кровавое колесо собирало свою жатву, и миллионы существ попадали во власть рогатых последователей Тёмного Бога.
