- Мое решение тогда было принято под влиянием момента, на волне протеста отчасти. Были сложные отношения с отцом. Я не мог найти себя в Конохе, не понимал, где мое место, в чем смысл моего существования, – он грустно усмехнулся. – Поэтому просто сбежал. Такое вот не мужское решение. Сейчас все иначе.
- И в чем же смысл? – Шикамару бросил на него косой взгляд.
- Не так все просто, – громогласный смех Асумы спугнул пару птиц с ближайшего дерева. – Смысл у каждого свой. Ты должен найти его сам. Подсказки могут только сбить с пути, – он улыбнулся, наблюдая, как недоверчиво насупился ленивый гений Конохи, а Ино и Чоджи недоуменно переглянулись. – Но никто не запрещает мне задать пару наводящих вопросов, верно? – Сарутоби подмигнул. – Ты ведь любишь играть в шоги, Шикамару? – Нара настороженно кивнул. – Кто, по-твоему, будет Королем?
Шикамару вскинул на него острый недоверчивый взгляд.
- Ты прав, вопрос с подвохом, – Асума усмехнулся. – Не торопись отвечать. Подумай хорошенько. От твоего ответа очень многое зависит. – Сарутоби еще раз оглядел своих учеников. – Ладно, а теперь спать! – он усмехнулся, заметив крайне озабоченное выражение лица Нары. – Шикамару, тебе есть, над чем подумать, так что ты дежуришь первым. Спокойной ночи!
- Бл**ь, Какудзу! Какого х*ра ты притащил меня сюда? – Хидан отчаянно пыхтел, поднимаясь по ступенькам бесконечной лестницы.
- Мы, кажется, это уже не раз обсуждали. На вершине горы стоит Храм, в котором служит монах, за труп которого дают тридцать миллионов рё, – буркнул Какудзу через плечо.
- А чё, за других монахов денег не дают? За тех, что живут пониже? – Акацки остановился и окинул мрачным взглядом окрестности. – Почему надо лезть на эту е*аную гору? Да еще пешком, мать твою.
- Я могу сделать все сам, – меланхолично отозвался напарник, продолжая восхождение. – Только тогда можешь забыть про своего драгоценного Джашина. И я лишу тебя денег на шлюх. До конца твоей никчемной жизни. То есть навечно.
- Напугал ежа голой ж*пой! – возмутился Хидан.
- Ты что-то сказал? – Какудзу замедлил шаг, бросив на напарника суровый взгляд.
- Вид, говорю, красивый, глушняк, – последовал мрачный ответ.
- Не знал, что ты такой любитель природы.
Какудзу быстро оглядел окрестности. Заходящее солнце удлиннило тени деревьев, окрасив оранжевым светом зеркальное полотно реки. Вид и правда был красивым.
- Да уж получше тебя. Одно бабло на уме! – Хидан с досадой сжал челюсти.
- Если ты хочешь знать, Акацки еще не разорились только благодаря мне, – ответил казначей.
- Х*ра лысого! Благодаря мне! Потому что я выполняю за тебя всю грязную работу, – напарник чеканил слова, поднимаясь все выше. – Долго еще, бабло-сан? Я щас коньки отброшу, – гнусавым голосом застонал он.
- А я думал, ты бессмертный, – философски протянул Какудзу, продолжая отсчитывать ступени.
- Да пошел ты! – буркнул Хидан.
Остаток пути они поднимались в глубокомысленном молчании. Какудзу по привычке считал ступени. Просто потому, что любил считать. Хидан бубнил себе под нос что-то нечленораздельное, отдаленно напоминающее очередную матерную молитву загадочному Джашину. Ступени закончились неожиданно и на не круглом числе, что крайне расстроило Какудзу. Их взгляду открылось небольшое, идеально ровное плато, на котором в некотором отдалении стоял обнесенный высоким забором Храм Огня. Бордовые ворота, обращенные к заходящему солнцу, были плотно закрыты. Крыша Храма с чуть загнутыми кверху краями была такого же бордового цвета и виднелась над высоким забором. Доносился призывный удар гонга.
- Зае*ись, бл**ь! – Хидан вонзил древко косы в землю, облокотившись на нее скрещенными руками. – Чё стоим? Кого ждем?
- В Храме около ста человек монахов, – ответил Какудзу, не отрывая взгляда налитых кровью глаз от ворот. – Все они воины. А сама наша цель – бывший член Двенадцати ниндзя-защитников Страны Огня.
- Пугаешь? – протянул Хидан, ухмыльнувшись. – Так какой у нас план?
- Подождем до отбоя, проберемся в Храм и заберем монаха.
- Ждать? Какое, на х*р, ждать?! – возмутился Хидан и ломанулся к воротам. – Не ссы, бабло-сан, щас мы твоего монаха быстро оприходуем.
Подлетев к воротам, он с размаху вонзил в податливое дерево косу и заорал что было мочи.
- Алё! Открывай, зараза! Бить буду!
Какудзу подошел следом, мрачно просверливая спину напарника напряженным взглядом.
- Ты чё оглох, уё*ок? Открывай, говорю! – не унимался тот. – В опилки постругаю ваши дверки!
- Что вам нужно? – В воротах открылась маленькое окошко, через которое на них смотрел постовой.
- Нам нужно войти! – оскалил белоснежные клыки Хидан.
- По какому вопросу?
- По какому вопросу? Ох*еть! – бессмертный оглянулся на Какудзу, желая разделить с ним возмущение. – По личному, бл**ь, вопросу!
- Кто вам нужен? – постовой поморщился от количества нецензурной лексики.
- Нам нужен монах, за голову которого дают тридцать миллионов рё, – честно признался Акацки.
