- И пропустить, как ты будешь сучить ножками от удовольствия, когда увидишь чемодан денег? Ни за что! – оскалился бессмертный. – А чё ты на меня зыркаешь? В моей поганой жизни не так много удовольствий, знаешь ли! – Хидан скинул тело на пол и, соединив руки над головой, прогнулся в пояснице, расслабляя натруженную спину. – Ну, где этот уе*ок? Долго нам еще ждать? Этими помоями вся одежда пропахнет! – Акацки настороженно понюхал рукав плаща. – Ты платишь за химчистку, Каку-чан, – оскалился он.
Какудзу закатил глаза и нетерпеливо постучал пальцами по железному столу.
- О! Какудзу-сан! – В стене открылась секретная дверь, и в нее проскользнул невысокий, одетый в черный плащ человек. – Простите за ожидание.
- Явился, бл**ь, не запылился! Мы уже битый час в твоем гадюшнике сидим, отморозок! Где бабло, бл*? – закипел Хидан. – Я долго должен тут торчать среди трупов и тараканов?
Торговец смерил пепельноволосого недоверчивым взглядом.
- Это со мной, – неохотно пояснил Какудзу.
- Ты чё зенки вылупил? Тащи капусту, придурок! Ты глухой, что ли? Или слабоумный? – Хидан подошел ближе к торговцу, потирая левой рукой сжатую в кулак правую. – Ты, бл**ь, щас станешь еще и слепым. И евнухом. Шевели клешнями, му*озвон! Я умею считать только до трех!
- Мой партнер хотел сказать, что мы торопимся, – с каменным лицом пояснил Какудзу.
- О-о, да, конечно! Один момент! – Мужчина бросил на возвышавшегося над ним Хидана испуганный взгляд, исчез за секретной дверью и через несколько секунд вернулся обратно, держа в одной руке блестящий дипломат, а второй прижимая к груди толстый каталог.
Разложив все принесенное на железном столе, он принялся поспешно перелистывать страницы с фотографиями шиноби, за головы которых была назначена награда.
- Слушай, чувак, слово «быстро» хоть что-то для тебя значит? – ковыряя в носу, поинтересовался Хидан, когда мужчина неуверенно подошел и склонился к лежавшему у его ног телу.
- Чирику, – подтвердил мужчина, заглянув в бледное лицо бездыханного монаха. – Неплохой улов, Какудзу-сан. По каталогу тридцать миллионов рё. – Казначей кивнул. – Деньги в дипломате, можете пересчитать. А я пока… – Он потянул было руки к телу.
- А ты пока постоишь в сторонке, – оскалился Хидан. – Тушку получишь, когда бабло-сан подтвердит, что ты нас не обманываешь. – Он обнял Чирику как родного. – А если вдруг недосчитается хоть одного поганого рё, я тебя в лапшу покромсаю. Понял, ханурик? – Тот кивнул. – Вот и договорились! Вали отсюда, вонючка. Каку-чан, отслюнявливай быстрее, сил нет терпеть.
Какудзу прилежно пересчитывал лежавшие в чемодане деньги, а Хидан с затаенным интересом наблюдал, каким умиротворенным становится взгляд казначея по мере того, как пересчитанная сумма приближалась к тридцати миллионам. Хидан за долгое время их совместной работы не раз всерьез задавался вопросом, сколько денег надо подогнать Какудзу, чтобы тот мгновенно скончался в экстазе.
- Ну, чё? Все сходится? – разорвал он повисшую тишину, поняв, что столь долгожданное для него событие вновь не состоится. Тридцати миллионов, судя по всему, было недостаточно. – Ты чего-то не сильно впечатлился, Каку-чан? Уже не торкает? – издевательски ухмыльнулся он.
- Здесь ровно тридцать миллионов, – кивнул Какудзу.
- Эй, чмошник, куда жмурика девать? – поинтересовался Хидан.
- Идите за мной.
Мужчина проводил его во внутренние помещения, где указал на один из открытых ящиков в стене. Хидан с размаху плюхнул тело Чирику на железные носилки, брезгливо отряхнул руки, окинул взглядом грязное помещение, развернулся на пятках и вышел.
- Я буду снаружи, – проходя мимо Какудзу, бросил он.
- Вам бы сменить партнера, – убедившись, что за бессмертным захлопнулась входная дверь, проговорил мужчина. – Он совершенно не разделяет Ваши интересы.
- Хм, – Какудзу щелкнул замком дипломата, – наоборот, он идеальный напарник для меня. Я его ненавижу, но убить не могу.
Казначей с наслаждением пронаблюдал, как заискивающая улыбка на лице мужчины сменяется удивлением и благоговейным страхом. Какудзу лишь прищурил в ответ глаза и вновь глубокомысленно хмыкнул. Хидан его жутко раздражал своей прямолинейностью, полным пренебрежением к правилам, непрекращающейся матерной болтовней – перечислять можно было бесконечно. Однако, если задуматься, с появлением нового напарника в долгой и нестабильной жизни Какудзу появилось еще хоть что-то постоянное, кроме денег. Тряхнув головой, отгоняя так некстати нахлынувшие философские размышления, казначей развернулся и вышел, провожаемый недоуменным и испуганным взглядом.
