Шикамару послушно сел напротив, уставившись стеклянным взглядом на расставленные на доске фигуры. Играть не хотелось, пожалуй, впервые с тех пор, как Асума показал ему эту игру. Сенсей играл паршиво, но именно во время партий в шоги они чаще всего разговаривали по душам. Голова была тяжелая от заполнивших ее воспоминаний и невеселых мыслей, все чувства заторможены. Шикамару смиренно переставлял фигуры, почти не глядя.
- С таким настроем тебе вряд ли удастся выиграть сегодня, сын, – заметил Шикаку и, не дождавшись ответа, добавил: – Значит, Акацки?
Шикамару кивнул. Голос отца доходил до его сознания издалека, словно из глубокого колодца, заставляя мучительно напрягать разум, провалившийся в кому.
- Они сильны, как мы и предполагали? – Снова кивок. – Что ты собираешься делать?
Младший Нара нахмурился, опустив голову и упорно разглядывая свои фигуры. Что он собирался делать? С чем? Зачем? Он бесполезен. И вообще, к чему отец завел этот разговор?
- По крайней мере, я точно знаю, что ты не настолько глуп, чтобы попасться врагу. Как твой отец, я рад этому. Мне не хочется присутствовать на похоронах сына. – Фразы отца чередовались со стуком костяных фишек о деревянную поверхность стола и сопровождались все ниже и ниже опускавшейся головой младшего Нары. – Ты умен и талантлив, Шикамару, твои способности очень пригодятся Конохе.
- О чем ты говоришь, отец?! – Шикамару ударил по столу кулаком, разметав фигуры по всей комнате, и вскочил. – Я бесполезный, абсолютно бесполезный! – Парень отчаянно сжимал кулаки, впиваясь ногтями в горячие ладони, и изо всех сил напрягал связки. – Я не смог… я вообще ничего не смог сделать! – Шику била мелкая дрожь, он никогда не позволял себе кричать на отца или выйти из себя. – От меня нет никакого толку! – с отчаянием процедил он сквозь стиснутые зубы.
- Это не так, и ты это знаешь. – Шикаку медленно поднялся и встал лицом к лицу с сыном, чуть прищурившись и глядя в его искаженные болью черты. – Просто отпусти это.
Шикамару отступил на шаг, удивленно распахнув глаза, которые помимо воли наполнились слезами. Отец направился к выходу, вскользь взглянув на борющегося с удушающими рыданиями сына, и бросил напоследок:
- Это первый шаг.
И притворил за собой дверь.
Шикамару лежал на полу комнаты, в которой они с отцом играли в шоги. Сквозь полупрозрачные шторы сочился бледный лунный свет, заставляя раскиданные по полу фишки отбрасывать удивительно длинные тени. Нара не двигался, бессильно раскинув руки и ноги в стороны. Слезы кончились, истерика прошла, самообладание медленно, но верно возвращалось к юноше. Парень рассеянно скользил взглядом по разбросанным фишкам, пока не наткнулся на фигурку с надписью «Король». Шикамару тут же вспомнил их последний разговор на привале, когда сенсей задал ему вопрос о том, кто, по его мнению, является Королем. Наиболее очевидным ответом было «Хокагэ», но именно очевидность этого ответа заставила Шикамару тут же отбросить его. Король, честно говоря, не слишком сильная фигура, не идет ни в какое сравнение с Колесницей или Драконом. Он практически не может атаковать, да и пространство для маневра крайне ограничено. Однако именно эта фигура приносит победу или поражение. Пока жив твой король, ты в игре.
Шикамару сел прямо и нахмурился, опасаясь упустить верную нить рассуждений. Ответ возник внезапно и теперь казался единственно верным. Пока в Скрытой Деревне есть подрастающие поколения шиноби, у нее есть надежда, есть будущее. Отбросив сожаление о том, что не догадался раньше, Нара поспешно поднялся. Тело было усталым, как после длительной тренировки, и отказывалось слушаться, но он заставил его повиноваться. Поставил столик для шоги на место и принялся собирать фишки, расставляя их на доске. Как только все фигуры были на местах, Нара сел и бездумно сделал первый ход.
Мозг был занят только одной мыслью. Мыслью, которая появилась почти сразу после смерти учителя, от которой Шикамару так старательно отгораживался, которую тщательно игнорировал, но она настойчиво пульсировала, заполоняя всю голову. Не помогали ни доводы рассудка, ни пресловутое чувство вины, ни страх потерять еще кого-то из товарищей. Одно только слово крутилось в голове, поворачиваясь то тем, то другим боком, позволяя разглядеть себя с разных сторон. Он смаковал это слово, перекатывал его на языке, мысленно произносил его с разными выражениями. Месть.
