Тем временем Итачи устало опустился на колени. Приступ неконтролируемого кашля заставил его схватиться за горло, а второй рукой упереться в нагревшуюся поверхность крыши, сплевывая кровь. Воспользовавшись небольшой паузой, Саюри осмотрела окрестности. Черные языки пламени с едва различимым потрескиванием пожирали деревья и кусты, расположенные как раз по дуге, которую успел описать Саске. Собравшиеся над местом сражения облака постепенно превращались в грозовые тучи, которые нависали над убежищем клана Учиха, словно поигрывая мускулами перед решающим ударом. Зецу по-прежнему не обращал на них с Кабуто никакого внимания, значит, Техника Хамелеона работала даже против шпиона Акацки.
Поборов приступ кашля, старший Учиха подошел к самому краю державшейся на честном слове крыши и внимательно посмотрел внутрь здания. Саюри догадалась, что он что-то говорил находившемуся внутри брату, слов разобрать не удалось, тихие голоса заглушал рокот грома. На землю упали первые капли дождя, заставив еще раз взглянуть на затянутое тучами свинцовое небо, предвещавшее сильную грозу. Младший Учиха легкими прыжками забрался на шпиль, торчавший из остатков крыши, – самую высокую точку в округе.
- Похоже, он закончил эту технику. – Кабуто заметно занервничал и беспокойно огляделся по сторонам.
- Какую технику? – недоумевала Саюри. – У него почти не осталось чакры.
- Помимо врожденного Элемента Огня, Хатаке Какаши в свое время научил Саске-куна использовать Элемент Молнии. Он научил его Чидори. Весь последний год тренировок с Орочимару-сама Саске работал над модификацией этой техники, он хотел использовать силу настоящей молнии. – Зрачки Кабуто были расширены от возбуждения, а брови – сосредоточенно нахмурены. – Все эти огненные техники не были атаками, он вызывал грозу. Если я прав, то чакра ему не понадобится вовсе.
- Вызывал грозу? – Саюри недоверчиво посмотрела на вытянувшегося на вершине шпиля и вскинувшего вверх левую руку Саске, в чьем сжатом кулаке посверкивал созданный из остатков чакры сгусток голубых молний, в котором девушка безошибочно узнала Чидори.
- От этой техники нельзя увернуться. Он тут камня на камне не оставит. – Кабуто решительно повернулся к Саюри. – Нам надо уходить.
- Но как же… – Саюри бросила тревожный взгляд на старшего Учиху.
- Мы ничем не сможем помочь. – Кабуто схватил ее за руку и подтолкнул ближе к стволу дерева, где удобнее было спуститься вниз.
Саюри повиновалась, но неожиданно воцарившееся молчание заставило их обоих снова посмотреть на поле битвы. Саске все так же стоял на вершине, властно сжимая в кулаке Чидори, словно и в самом деле был повелителем стихии. Громы и молнии, повинуясь его желанию, стихли, и в звенящей тишине голос младшего Учихи был невероятно громким, пронизанным ледяным презрением, абсолютной ненавистью.
- Ты прав, у меня не осталось чакры, – бледные губы скривились, – но она мне и не нужна. Я воплощу свою фантазию в жизнь, – ядовито пообещал он, передразнивая интонацию обращенных к нему слов. – Кирин!
Саюри заметила, как Итачи чуть прищурился и посмотрел на небо, и, проследив за его взглядом, увидела, что между расступившихся туч показалась голова огромного дракона. Саске махнул рукой, посылая в атаку сотканное из молний мифическое существо. Тысячные доли секунды, и от огромного величественного строения осталась груда разбросанных в беспорядке камней и облака пыли. Саске все еще стоял на ногах, сжимая в онемевшем кулаке чирикавшие молнии, и напряженно искал глазами брата. Итачи лежал на земле, уткнувшись лицом в согнутую в локте руку. От плаща Акацки остались одни лохмотья. Нукенин не шевелился.
- Ну, вот и все, – хриплый, сорвавшийся голос Саске заглушил раскат грома.
Заставив молнии в кулаке исчезнуть, он рухнул на колени, судорожно переводя дыхание, алые ненавидящие глаза стали усталыми и черными. Саюри и Кабуто не шевелились, так же, как и замерший Зецу.
- Это твой последний козырь, Саске? – сдавленный голос заставил его вздрогнуть и вскинуть голову, впиваясь в старшего брата расширенными от ужаса глазами. – Ты действительно стал сильным. – Итачи медленно поднялся на колени, сделал паузу, переводя дыхание и сплевывая кровь. – Теперь мой ход. В тот день, когда я получил Аматерасу и Цукиеми, у меня появилась еще одна очень полезная техника, – старший Учиха с усилием встал на ноги, – Сусаноо, – устало прошептал он, пошатнулся и замер, пытаясь оценить, сможет ли двигаться самостоятельно. – Если бы не это, я бы уже давно умер.
Вокруг Итачи появился красноватый шлейф, из которого постепенно сформировался огромный самурай, в одной руке он держал круглый щит, в другой – нечто похожее на сосуд для запечатывания.
- Вот это да! – возбужденно зашептал Кабуто. – Это же клинок Тоцука – запечатывающий меч – и Зеркало Ята. Орочимару-сама всю жизнь гонялся за этими артефактами.
