Хатаке Какаши поднялся на палубу за пять минут до назначенного часа смены караула, ведомый непонятным беспокойством. Нет, у него не было ни одной основательной причины переживать о том, что Харука и Даруи дежурили вместе. Несколько внимательных взглядов, брошенных облачником в её сторону, вовсе не означали, что у него имелся к ней какой-либо интерес. А Харуку он знал достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что мечница ни за что не пойдет на контакт. А даже если пойдет, её колкость, своенравность и язвительность мгновенно оттолкнут и без того погруженного в себя Даруи. Ему было совершенно не о чем волноваться. Он готов был держать пари, что они все четыре часа просидели по разным углам и не сказали друг другу ни слова. Он готов был поставить две месячных джонинских зарплаты, что она встретит его появление облегченной улыбкой тонких губ и легким румянцем на фарфоровых щеках.
Каково же было его удивление, когда он увидел их, сидящих рядом и вполголоса обсуждавших достоинства и недостатки мечей. Увидел наброшенный на хрупкие угловатые плечи походный плащ с символикой Скрытого Облака. Увидел на ее лице предназначавшуюся ему улыбку и румянец. Увидел в льдистых серых глазах заинтересованность. Какаши поднялся по лестнице, ведшей из трюма, и кашлянул, привлекая к себе внимание.
- Какаши-сан? – Харука подняла на него слегка удивленный взгляд. – Уже подошло время смены?
- Через пять минут, – уточнил Копирующий.
- Вы даже не опоздали, – язвительно произнесла она, прищурив глаза. – Плохо спали?
- Снилась новая песня Би-сана в исполнении внучки Тсучикагэ. – Какаши перевел подозрительный взгляд на Даруи, тот ответил ему безразличным кивком.
- Вижу, вечер был веселым, – ухмыльнулась мечница.
- Я бы сказал, продуктивным. Наруто наелся до отвала и все-таки выдал свою «военную тайну», Макото удалось добиться улучшения состояния Китсучи-сана, и он даже посидел полчаса в столовой, хотя к еде не притронулся, Би-сан и Куротсучи разучили два дуэта, а Кадзекагэ-сама таки научился вязать морские узлы, – доложил Хатаке.
- Она добилась своего, – Харука улыбнулась уголками губ. – Бедный Кадзекагэ-сама.
- У него был непростой выбор: вязать узлы или петь с ними трио. Мне кажется, Гаара принял мудрое решение.
- Пришли мы с Какаши с вами меняться,
Можете спать поскорей отправляться. Йо! – На палубе появился позевывающий КираБи в неизменных солнцезащитных очках, несмотря на темное время суток.
- Пойдем. – Даруи прыжком поднялся и протянул ей руку. Она послушно сжала тонкими пальцами его крепкую ладонь, поднялась и слегка отряхнула брюки.
- Даруи, твой плащ. – Харука собиралась было сбросить ткань с плеч.
- Утром. – Облачник отрицательно покачал головой, она пожала плечами, сильнее кутаясь в теплую ткань.
- Легкого дежурства, Какаши-сан, КираБи-сан, – проговорила мечница, спускаясь по лестнице в трюм.
Остановившись на верхней ступеньке лестницы, девушка обернулась, посмотрев через плечо на устраивавшегося на полюбившемся мотке каната Какаши. Копирующий ответил ей долгим взглядом, однако уже в следующее мгновение тонкую фигуру мечницы загородила широкая спина Даруи, и Хатаке вновь ощутил тревогу, уже не такую безосновательную. Почему она не обращается нему на «Вы»? Почему не говорит ему «-сан»? Какого черта она позволяет проявлять по отношению к себе заботу? Почему не язвит и не противоречит ему? Почему слушается? Какаши нахмурился, пытаясь отогнать навязчивые мысли и убедить себя в том, что это лишь богатое воображение его непроснувшегося разума, но неожиданно смертный приговор его равнодушию и спокойствию подписал КираБи, уже доставший из кармана измятый блокнот и огрызок карандаша:
- Смотрятся вместе они потрясно!
Всюду любовь! И это прекрасно!
====== Глава 47. Шоковая терапия ======
Внимание: многабукав... Глава длинная и непростая, но делить её не стали) Хм. Учиха. И нам довелось наконец окончательно оформить шапку – наклюнулся последний треугольник, друзья) Приятного чтения)
>>>>>
Сознание возвращалось постепенно, балансируя на краешке бытия. Сначала лишь молниеносными вспышками, во время которых ему удавалось ухватить что-то одно: деликатное прикосновение теплых рук, невыносимо противный вкус чего-то горького во рту, успокаивающую, уговаривающую интонацию вкрадчивого голоса. Затем проблески сознания стали подобны падающим с небосклона звездам, чуть более продолжительные, они были яркими в начале и затухали к концу, медленно погружая его во тьму. Теперь его добычей мог стать обрывок фразы, сказанный все тем же спокойным голосом, несколько слов, которые мозг автоматически запоминал, но смысл которых до него не доходил.
