Они встретили Джирайю-сенсея и его товарищей по команде после нескольких недель длительного путешествия и следовали за ними до тех пор, пока саннин не согласился обучать их нинджуцу. С появлением в их жизни Джирайи они все обрели домашний очаг, и каждый получил что-то своё: Яхико – долгожданные тренировки и «мужские» шуточки, суть которых оставалась для остальных тайной за семью печатями, Конан – надёжную защиту, почти отеческую любовь и благодарный, в отличие от колючих мальчишек, объект её нежности и заботы, а Нагато… Нагато получил понимающего наставника, с которым можно было поговорить о том, что страшно было произносить даже в мыслях.
- Ты рассказал Извращенцу про этого деда-Мадару? – поинтересовался Наруто, усаживаясь поудобнее и опираясь спиной о стену.
- Нет, – ответил собеседник, опустив голову. – И возможно, это было одной из самых больших моих ошибок.
- Почему ты не рассказал? – допытывался Удзумаки.
Нагато впоследствии долго рассуждал над этим и пришёл к выводу, что причиной был страх. Он боялся сказать Яхико, потому что не хотел потерять его уважение, боялся признаться Джирайе, потому что не хотел, чтобы учитель считал его убийцей, и уж точно готов был расшибиться в лепёшку, чтобы об этой постыдной странице его прошлого не узнала Конан.
Он хорошо помнил тот вечер, когда чуть было не рассказал обо всём сенсею. Тогда они с Яхико возвращались после рыбалки и нарвались на двоих куда более опытных, чем тринадцатилетние мальчишки, шиноби из Скрытого Камня, один из которых едва не убил Яхико. Тогда Нагато второй раз увидел странную дымку перед глазами и ощутил поднимавшуюся откуда-то из глубины вместе с гневом и злостью чудовищную силу. Тогда он снова убил. Никто не осуждал его. Яхико, кажется, даже немного завидовал тому, что Нагато спас его, ну, или тому, как сочувственно и нежно обнимала Конан трясущиеся от напряжения и стыда плечи, прижимаясь щекой к красноволосой голове.
А сенсей долго говорил с ним дождливой ночью на дощатой террасе их небольшой хижины. О том, что в желании защитить друзей нет ничего плохого, о том, что сам бы поступил так же, о том, что убийство врага в мире шиноби, к сожалению, не является таким уж преступлением. Нагато молчал, пряча слёзы, подбирая слова, чтобы рассказать всё. Про Мадару, про эти проклятые глаза и про побег. Но не успел. Потому что тогда между ним и учителем появилось Пророчество. Джирайя рассказал ему о старой жабе-провидице, которая, якобы, предсказала ему, что он будет обучать величайшего шиноби, который впоследствии спасёт мир от войн. И Джирайя был уверен, что Нагато, которому были дарованы глаза Рикудо, и был тем учеником.
Убеждал, доказывал и внушал, пока Нагато не проникся идеей мира и не почувствовал себя обязанным воплотить мечты учителя в жизнь. И Нагато воплощал по мере сил, даже когда Джирайя оставил их, вернувшись в Коноху и подарив ему на память книгу о храбром шиноби, который боролся за справедливость и взаимопонимание. На обратной стороне обложки было посвящение ему, ученику, который когда-то поклялся найти мир, схватить и никогда не отпускать. Сказанная в юношеском запале фраза, которую учитель запомнил и сделал эпиграфом.
Постепенно неуёмная энергия Яхико, его умение убеждать, его лидерские качества начали привлекать к их троице безумцев, вознамерившихся установить мир на всём континенте в разгар Третьей войны шиноби, всё новых и новых сподвижников. Они стали именовать себя Акацки, символизируя рассвет нового мира без войн, унижений, убийств и боли. Нагато был почти счастлив. Он двигался к обозначенной учителем светлой цели, рука об руку с верными друзьями, они одерживали победу за победой, и вскоре почти весь Скрытый Дождь говорил о молодой, набиравшей силу организации.
- Эй, подожди! – воскликнул Наруто. – Так Акацки что, изначально боролись за мир?
- Целью организации всегда была справедливость для всех, а не для отдельно взятой нации. Яхико тяжело переживал унижения и бедствия, которые приходилось тогда терпеть Дождю, оказавшемуся полем битвы Камня, Листа и Песка, – подтвердил Нагато. – Мы должны были стать «мостом к миру». Так говорил Яхико. И в это верили мы все. До тех пор пока… – он хрипло закашлялся.
- До тех пор пока что? Что случилось?
Нагато никогда не забудет этот день. Хлеставшие по лицу струи дождя, они с Яхико, стоявшие на земле, подняв головы, вцепившись взглядом в вершину небольшого обрыва, где Хандзо Саламандра удерживал Конан. Жестокий приказ и брошенный ему под ноги кунай. Нагато никогда не думал, что ему придётся выбирать между ними. Он сжимал в кулаке рукоятку куная с твёрдым намерением пропороть живот себе, лишь бы не делать этот жуткий выбор. А дальше всё было как в тумане: стремительно бледнеющее лицо Яхико, алая струйка крови, стекающая с дрожащих губ, последние слова друга о том, что он, Нагато, мессия, и должен стать мостом к миру. Слёзы и крик Конан, надрывающие ему сердце. Злость, обида и отчаяние. И первая из двух техник, которым успел его обучить Мадара. Призыв Гедо Мазо, после которого Нагато уже ничего не помнил.
