Он бежал не разбирая дороги, пока хватало силы. Бежал от ненавистного надоедливого тюремщика, от извращенца-воспитателя, от проклятой пещеры и от своего постыдного, ужасного, непростительного поступка. У него никогда не было даже мысли о том, чтобы убить старика, он просто хотел сбежать и вернуться домой. А теперь осознание того, что он убийца, доводило до тошноты. Он даже сомневался, захотят ли его родители видеть его, узнав о том, что он натворил. Но пути было только два. Либо обратно в пещеру, либо домой. Он мысленно повторял название своей родной деревни и имена родителей трижды каждый вечер, засыпая, и трижды каждое утро, просыпаясь. Боялся забыть и потерять последнее связующее звено, дававшее призрачную надежду на возвращение домой. Оставалось только найти хотя бы одну живую душу, которая могла бы сообщить ему, в каком направлении и как долго ему нужно было идти.
А повсюду до сих пор шла война. Нагато едва удалось добраться да немногочисленной деревеньки, где его согласились накормить и указать направление, если он готов будет заплатить. У него не было ничего, кроме драгоценного ожерелья, которое некогда надел на него Мадара с наставлением беречь безделушку как зеницу ока. Три камня драгоценной яшмы, нанизанные на золотую цепочку. Нагато тогда сохранил только камни, отдав цепочку трактирщику.
Родную деревню он нашёл полностью разрушенной, долгожданный домашний очаг – разнесённым в щепки, а родителей – похороненными в братской могиле. Отчаяние ударило тяжёлым обухом по голове. Он остался один, никому не нужный, заброшенный и потерянный. Пытаясь следовать последнему наставлению отца, что надо быть сильным и стойким, сунулся в соседнюю деревню, надеясь поступить на какую-нибудь работу, но везде отказывали, закрывая двери перед самым носом. И тогда просто опустились руки. Нагато отчётливо помнил, как лёг прямо на дороге, прижавшись щекой к влажной земле, ловя губами падавшие с неба тяжёлые капли, с одним единственным желанием – заснуть и больше никогда не просыпаться.
Из долгожданного небытия его вытянуло лёгкое прикосновение к плечу и неожиданно переставшая хлестать по лицу вода. Приоткрыв один глаз, он увидел ту, которая впоследствии станет причиной, целью и смыслом всех его поступков, перед которой всё меркло и теряло какое-либо значение. Её звали Конан, она пахла дождём, свежим хлебом и мокрой бумагой, у неё были удивительные глаза цвета тёмного янтаря, мягкие тёплые ладони, которыми она гладила его по голове, помогая подняться, добрая улыбка и звонкий голос.
Конан привела его в другую пещеру, которая была совершенно не похожа на ту, в которой он вырос. Там было светло и тепло от разведённого костра и многочисленных фонарей, в огромных коробках и тюках была складирована провизия, а за приспособленным в качестве небольшого столика камнем с важным видом восседал рыжий парнишка, записывая что-то в потрёпанную тетрадь. И Нагато достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что Яхико, этот худой парень с горящими карими глазами, был просто рождён для того, чтобы менять людей, вдохновлять, вести за собой. Он был словно солнце, в лучах которого хотелось греться, к которому хотелось тянуться и быть причастным ко всем его грандиозным планам, быть заодно. И пусть даже Нагато с самого начала не слишком нравилась жизнь, в которой им приходилось беспринципно хитрить, обманывать и воровать, чтобы прокормить себя, того, что Яхико каким-то образом находил этому оправдание, поддерживал, руководил, было достаточно, чтобы смириться и быть счастливым. Просто оттого что они трое вместе. Просто оттого что с ними было так тепло, как когда-то было дома.
Через некоторое время война добралась и до их уютного гнёздышка, возникла необходимость себя защищать, и Яхико загорелся идеей стать ниндзя. Пропадал на несколько часов и возвращался, гордо размахивая добытым с покинутого шиноби враждующих стран поля боя трофеем – кунаем, шурикеном или катаной. Конан смеялась, но на всякий случай ловила приблудившегося к ним щенка и держала его на руках, пока Яхико не успокоится. А Нагато рассеянно улыбался и упорно молчал о том, что он знал о мире шиноби.
Яхико решил сниматься с места, когда боевые действия стали всё чаще задевать небольшую деревеньку, возле которой находилась их пещера. В тот вечер взрывной волной убило пса и даже задело пытавшуюся вытащить несчастное животное Конан. Нагато было страшновато покидать пусть не совсем безопасное, но уже обжитое жилище и налаженный быт, но ни он, ни Конан никогда не сомневались в правильности решений Яхико.
