– Ты не вправе взваливать на ее плечи тяжесть такого выбора. От него зависит вся ее жизнь.
– По-твоему, мы должны сбежать украдкой, даже не попрощавшись с ней?
– Попрощаться – да. Но не проси ее принимать решение. Со временем она возненавидит тебя за это.
– Но как я могу покинуть своего ребенка?
– Потому что ты любишь ее и не станешь подвергать ее жизнь опасности. И Спарту ты тоже любишь и не оставишь без царицы.
– Она не поймет меня!
– Со временем она все поймет. – Он прижал меня к себе. – Со временем. Как и я понял со временем своих родителей.
Неужели? Они ведь желали ему смерти!
– Елена! Если ты решишь бежать, нужно это сделать не откладывая. Когда Менелай узнает, поднимется… суматоха. Мы должны уехать как можно скорее вслед за ним, чтобы иметь в запасе побольше времени. У меня все готово. Это нужно сделать сегодня ночью.
– Нет! Не сегодня! Только не по следам Менелая.
– Именно по его следам… Но он же поплывет в другом направлении.
О всемогущие боги! Сегодня ночью, когда отец и мать спят, спят мои братья и Гермиона…
– Какой срок ни назначь, все равно покажется слишком рано, – сказал Парис. – Мы никогда не бываем готовы к переменам.
Я удивленно посмотрела на него:
– Тебе же только шестнадцать. Откуда ты все знаешь?
– В мои шестнадцать лет уместилось много событий и перемен. Когда-то мне пришлось расстаться с благополучной жизнью. Не по своей воле. Но благодаря этому у меня больше опыта, чем у тебя.
– Ты расстался с семьей. Но тебе не приходилось покидать ни родины, ни жены.
– Это так. Но я расстался с образом жизни, к которому привык. Расстался с представлением о себе, – оказалось, я совсем другой человек. А что касается жены… Жену я не покидал, только подругу, которая любила меня: ей не нашлось места во дворце. Елена, порой бывает трудно сделать выбор. Я знаю многих людей, которые пытаются усидеть на двух стульях, но не всегда это возможно. Вопрос простой: я или Менелай? Я не могу взывать к твоей верности. Твоя верность принадлежит мужу. Я могу обратиться только к той силе, которая свела нас: Афродита и ее волшебство – или колдовство.
Змейка заскользила по полу и приблизилась к нашим ногам. Она обвилась вокруг них, соединив нас кольцом. Я чувствовала ее холодную гладкость.
– Священная змея вынесла свое решение, – сказала я. – Она сообщает нам, что наш союз подлинный.
– Я знал это. Я только хотел, чтобы ты тоже это поняла.
Мы расстались. Парис пошел будить Энея, а я – прощаться. Если бы это было обычное путешествие, нас бы при ясном дневном свете после торжественного прощания отвезла до Гитиона колесница в сопровождении царского эскорта. Но в нашей ситуации мы вынуждены были под покровом ночи украсть колесницы, а потом мчаться на полной скорости, чтобы до зари прибыть в Гитион и отплыть. Ни остановок, ни отдыха по пути мы не могли себе позволить.
Удастся ли Парису с Энеем раздобыть колесницы и лошадей, не вызвав подозрений у стражи? Это предстояло сделать им самим. Я вздрогнула. Если их схватят, то обвинят в воровстве и они должны будут понести наказание.
– Удачи! – шепнула я Парису, сжав его руку. – Нельзя допустить провала. Другой возможности у нас не будет.
– Задача не из простых. Мы с Энеем даже не знаем план расположения конюшен и сарая для колесниц. К тому же нельзя шуметь.
– Не думай о трудностях. Забудь о них на мгновение, иначе потерпишь неудачу. Думай только о победе и о нашем будущем. Пора, любимый.
Я показала, в каком направлении ему нужно идти, и он бесшумно исчез, его тень мелькнула в лунном свете.
Лунный свет. Он нам в помощь или в наказание? С одной стороны, нам не понадобятся факелы, дорога будет хорошо видна. С другой стороны, и мы будем хорошо видны на дороге, спускаясь с горы и двигаясь вдоль реки. Это значит, что любой страдающий от бессонницы житель Спарты, выглянув в окно, сможет рассказать нашим преследователям, в каком направлении мы поехали.
Луна, круглая и яркая, горела посреди неба, как белый фонарь. Все предметы, окутанные зловещим холодным светом, казались твердыми и острыми. Они отбрасывали короткие тени. Удивительно, но все казалось чище, чем днем.
Дворец… Каждая плитка на полу, каждая завитушка на двери, каждый выступ на крыше был в моей памяти. И вот я видела все это в последний раз. Мне хотелось погладить каждую колонну, каждую дверную ручку и сказать «Прощай!».
Все замерло, затаило дыхание. Я посмотрела на входной портик огромного здания.
«Ты вернешься сюда. При лунном свете».
Откуда в моем сознании возникли эти слова? Их словно кто-то прошептал. Змеи Асклепия… Может, это второй их дар – способность различать очертания будущего? Нет, лучше не надо. Это не столько дар, сколько проклятие.
И все-таки твердая уверенность возникла и осталась: я вернусь сюда, снова пройду по этой дорожке. Кроме этого – ничего. Никаких картин будущего.
Не обращай внимания, сказала я себе. Это все миражи, призраки будущего. Сегодня время действия, время поступка.
