Я пытался противиться, но был почти бессилен; умудрялся лишь не подпускать её к левому уху — месту, о котором мне рассказывала Маэрэльд, — и она замечала, что я намеренно отворачиваюсь, якобы отвлекшись на что-то. Магия в груди яростно металась по клетке из моих ребер, желая защитить меня, но я не мог позволить ей выбраться, и потому отчетливо ощущал всё, что Минерва заставляла меня чувствовать.
Я хотел сорвать с неё это проклятое звенящее платье. Желание пылало во мне, сжигая низ живота, а принцесса лишь хищно ухмылялась в ответ. Она пыталась сделать из меня животное, идущее на поводу у инстинктов, и ей бы удалось, если бы не многочисленные гости торжества, снующие где-то на фоне. Она закусывала губу, и я делал то же самое, сдерживая порывы.
Король взял слово, и музыка прекратилась. Минерва отпустила мою руку, и мы, как и все, остановились, обратив лица к правителю. Я не слышал ни слова из того, о чём он говорил; лишь жадно вдыхал запах принцессы, стоящей в сантиметрах от меня. Подняв затуманенный взгляд, я столкнулся с глазами Ариадны: разочарованными, пустыми. Разумеется, она нас видела. Будто получив пощёчину, я слегка пришёл в чувство и оглянулся в поисках ближайшей двери. Двигаясь медленно, маленькими шагами, к концу королевской речи я выскользнул из бального зала.
Коридор был мрачным и холодным на контрасте с украшенным залом, полным разгоряченных тел. Я не мог отдышаться, выгоняя запах Минервы из легких; в глазах темнело, и я прислонился к каменной стене всем телом. Я не знал, сколько времени провел, пытаясь вернуть разум в чистое состояние, но, открыв глаза, я увидел спадающие по волосам золотые цепи.
— Ты сбежал.
— Я не пёс на привязи, чтобы сбегать.
— Ты правда так считаешь?
Она приблизилась к моему уху — правому, на этот раз, — и обожгла кожу касанием губ.
— Взять, — властно скомандовала она.
И я не смог воспротивиться. Жадно впившись в её губы, я позволил рукам исследовать её тело. Как во снах, где я не знал, взаправду ли касаюсь её кожи; этот раз не казался более реальным. Желание накатывало волнами, и я чуть не рычал, когда успевал вдохнуть. Начав покрывать поцелуями шею, я обратил внимание, как дышит принцесса — тяжело, прерывисто; наплевав на вероятность быть увиденной, она наслаждалась одержанной победой. Я открыл глаза, до того блаженно прикрытые, чтобы взглянуть в её лицо; рука забрела в её волосы, требовательно намотав их на пальцы. В проёме за ее спиной мелькнули смоляные пряди.
Меня обдало холодом. Я замер, мгновенно забыв обо всех порывах. Да, Минерва имела власть над моим телом и разумом, могла заставлять делать всё, что вздумается, но этой власти никогда не сравниться с той, что имела надо мной Ариадна — над моей душой.
— Зачем вы делаете это, Ваше Высочество? — взмолился я. — Зачем играете со мной?
Улыбка на лице старшей принцессы тут же переросла в оскал. Она уперлась руками мне в грудь и оттолкнула так, что я чуть не пробил древний камень стен.
— С детства привыкла отбирать игрушки у сестры.
Спешно поправив прическу, Минерва тут же вернулась в зал.
Мне возвращаться не хотелось. Не хотелось смотреть в глаза Ариадне. Точнее, хотелось, разумеется, каждую секунду, но не хотелось увидеть в них то же безразличие, с коим она смотрела на Ханта. Безразличие, которое пугало его больше всего, и, оказывается, пугало меня не меньше. Я был готов на всё — на гнев, на слезы, на обиду, на жалость, — но не на отсутствие чувств.
Однако, вернувшись, я не увидел и этого, ведь попросту не смог поймать её взгляда. Ариадна мастерски уходила от жениха, кружась в танце с кем угодно, кроме того, кто так отчаянно пытался удостоиться хоть капли её внимания. Лисица не говорила ни с кем, бездумно глядя куда-то за лица и стены, в пустоту, но не в пустоту коридоров или ночного неба за окном; в ту, что зияла внутри неё.
Когда бал подошёл к концу, гости выстроились в коридор, подобный приветственному. Торжественно взявшись за руки, будущие супруги проследовали к выходу из зала. Согласно традиции, жених должен проводить невесту в её покои, где, взамен на его обещание быть верным ей до свадьбы и после, она должна подарить ему свой первый поцелуй. Я знал, что этот поцелуй не будет первым ни для неё, ни для их пары, и всё же поёжился, невольно его представив.
Гости стали лениво разбредаться; для транспортировки некоторых потребовалось позвать стражу — эль в тот день был особенно хмельным. Капитан Фалхолт без конца раздавал указания, едва успевая справляться с потоком навалившихся дел. Я так и стоял на месте до тех пор, пока зал полностью не опустел, вторя моему внутреннему ощущению.
— Следуй за мной, — как будто издалека прозвучал голос, и я поднял глаза. Рука Кидо по-дружески лежала на моем плече.
Всю дорогу он что-то говорил, и, хоть я и не понимал ни слова, звук его голоса помогал мне вернуть чувство реальности. Мы спустились на первый этаж, свернули в левое крыло.
— Куда мы идем?
