— Благородный народ Греи, — начала она, и в полной тишине голос эхом разнёсся по огромному залу. — Сегодня мы узнаем, благословляет ли Богиня брак Ханта из династии Гаэлит и Ариадны из династии Уондермир. Прошу, подойдите ближе, дети мои.
Поднявшись по ступеням, они встали напротив королевы и вытянули левые руки, обратив ладони к потолку. Далее ритуал не сопровождался словесными пояснениями; тем интереснее было наблюдать. Я первые видел его вживую, и потому заранее отыскал в толпе место с наилучшим обзором.
Свободной рукой королева сняла с пояса кинжал и с легким нажатием провела им по ладоням наследников. Кровь закапала на каменный пол, в полной тишине отбивая гулкий ритм. Я не видел лиц, разгадывая эмоции лишь по звуку дыхания и ритму вздымающихся плеч: Хант был возбужден, Ариадна — холодна и безразлична.
Прислонив кровоточащие ладони друг к другу, обрученные пролили кровь на землю в глиняном горшке и принялись ждать. Считалось, что если деревце расцветало, то Богиня благосклонна к планам молодых, если нет — свадьбу надлежало отменить. Разумеется, если бы Мать в самом деле что-то решала, она бы ни за что не позволила этому случиться. Но, к моему сожалению, ритуал был лишь представлением. Забавной традицией. В темноте за пьедесталом, на котором происходило действо, скрывалась что-то тихо приговаривавшая Лианна. Друидская магия способна на многое; с несчастным деревцем она уж точно сумела бы справиться.
Листья спящего дитя природы распустились, и рядом с ними тотчас возникли розовые цветы. Это была вишня, которую так любила принцесса; теперь и она омрачена связью с принцем.
Толпа ликовала.
— Никто не знает, куда вас может завести судьба. Даже Богине это неподвластно. Потому, дети мои, я прошу вас обратиться в белый, — церемониально вещала Ровена. — В знак чистоты, с которой начнётся история вашего, несомненно, многообещающего союза.
Речь королевы была складна и торжественна, но взгляд её переполняло сочувствие к дочери. Она знала, каковы истинные чувства Ариадны. Знала, но, как и все прочие, ничего не могла с этим поделать. Её мнение ценилось при дворе, но я сомневался, что с ней советовались, принимая столь масштабные решения. Она не хотела того же для дочери, но здесь круг замыкался, и бессилие терзало материнское сердце.
Во время слов королевы принцу и принцессе уже обработали и перевязали руки, и теперь, не боясь запачкать плащи кровью, они развязали их и отбросили в сторону, поворачиваясь к толпе. Белый наряд Ханта был виден и до этого: прямые штаны, легкие ботинки, плотный кафтан с множеством накладных карманов. Но на Ханта никто не смотрел.
Платье Ариадны ослепляло своей белизной. Метров ткани, ушедших на этот наряд, с лихвой хватило бы на дюжину пышных свадебных платьев. Она будто закуталась в облако — мягкое, пушистое, но легкое и полупрозрачное. Длинные широкие рукава спереди оголяли её запястья, но сзади уходили к полу, сливаясь с юбкой. В противовес старшей сестре, Ариадна была одета закрыто — виднелись лишь кисти рук и шея, — но смоляные локоны и чувственные губы делали её образ куда более притягательным. Если бы Богиня имела своих посланников среди людей, уверен, они бы выглядели именно так.
Далее бал не представлял собой ничего особенного. Королевский друид и приглашенный мастер — люди звали его чародеем, но магией он не владел, — дополняли праздник различными деталями: плывущий по полу дым, взявшиеся из пустоты бабочки, огненное представление. Для самых юных гостей был приглашен жонглер, развлекавший их в стороне от танцевального зала. Музыка лилась, заполняя собой всё пространство, а голоса бардов вторили ей, рассказывая невероятной красоты истории. Атмосфера располагала, и я, боясь показаться неблагодарным гостем, вошел в танцующий водоворот. Привыкнув кружиться по залу, я приглашал на танец каждую, у кого мне доводилось остановиться перед началом новой мелодии. Когда я поднял глаза во время очередной остановки, перед ними сверкнуло золото.
— Ваше Высочество, — слегка присаживаясь, я склонил голову и вытянул вперед правую руку. — Изволите?
Дав молчаливое согласие, Минерва вложила свою ладонь в мою. Холодная, как лёд.
До конца вечера я не отпускал её руки. Мы танцевали песню за песней, не обращая внимания ни на кого вокруг, полностью поглощенные головокружительным ритмом. Будто плывя в воздухе, не касаясь ногами земли, я полностью растерял себя. Не мог оторвать взгляда от взмахов её черных ресниц, что заставляли сапфиры её глаз сверкать ещё выразительнее; утопал в пшеничном поле ее волос. Минерва часто прижималась ко мне ближе, чем то позволяли рамки приличия, и я сквозь кафтан чувствовал холод её оголенной кожи. Звон золотых цепей стоял в ушах, заглушая музыку. Её магия когтями вцепилась в мой разум.
