Её отсутствие порождало лишь больше обсуждений её персоны; я слышал их отовсюду, в каждом коридоре и зале. Ненавязчиво проходя мимо кабинета, в котором по утрам заседал королевский совет, я слышал лишь её имя из уст всевозможных чиновников. Удивительно. Я знал, что все одержимы ей, но лишь слегка скинув эту пелену с собственных глаз, по-настоящему заметил, насколько слепы окружающие.
Я не мог назвать Минерву злым и плохим человеком; подобные суждения поверхностны и сухи. Её внутренний мир и разум куда более интересны, чем кто-либо мог себе представить. К тому же, предположения — это всё, чем она позволяла довольствоваться; дверей в сердце старшая принцесса не открывала никому. Её властность и жажда внимания и поддержки казались мне панцирем, под которым она попросту чувствовала себя в безопасности. А так как безопасность — естественная потребность, позволяющая жить в гармонии с собой и миром, Минерва, осознанно или нет, пыталась заручиться ею про запас.
Недовольства по поводу того, что в центре внимания находится её младшая сестра, принцесса не скрывала, старательно переводя фокус на себя. Не преследуя цели тем самым помочь Ариадне, она всё же значительно облегчала её ношу.
— Жду не дождусь сегодняшнего бала, — было слышно практически от каждой леди, что я встречал тем утром. — Интересно, что наденет принцесса Минерва!
— Я слышала, что портной готовил её платье ещё с весны, — непременно отвечали ей.
Бал начинался исключительно с наступлением темноты; весь день до этого был занят активной подготовкой зала и гостей. Такого ажиотажа я не видел никогда; нельзя было ступить и шага, чтобы не врезаться в слугу, несущего чьё-то платье или украшение. Не желая быть затоптанным, я отказался от ежедневных прогулок, и, закончив привычные часы в компании меча, до самого вечера заперся в комнате.
Как только начало смеркаться, в дверь требовательно постучали. Фэй держала мой наряд, а Лэсси уперлась кулаками в талию и ожидающе смотрела мне в глаза.
— Что? — рассмеялся я, не выдержав.
— Вы разденетесь сами или мне вам помочь?
— Помоги.
Лицо служанки мгновенно изменилось. Глаза расширились, а руки опустились, меняя позу на менее спесивую. Отвыкшую от подобного отношения ей по спине будто дали плетью, напоминая не забывать о своём месте. Я вспомнил, как она рассказывала мне о детстве, что провела в фактическом рабстве у пьяницы-отца; точнее, у его друзей, которым он продавал дочь каждый раз, когда ему не хватало на выпивку. Рассказывала, что первое время вздрагивала от моих резких движений, потому что ждала удара. Мне в сердце будто вонзилась стрела.
— Прости, — виновато пробормотал я, стягивая с тела рубашку. — Глупая шутка.
— Я схожу за обувью, — будто не заметив, ответила она.
Фэй растерянно смотрела то на уходящую девушку, то на меня.
— Дело не в вас, — наконец, тонким голосом пропела она.
— Мне стоило держать язык за зубами.
— Просто сегодня не её день.
Вернувшись, Лэсси сделала вид, что ничего не произошло. Наглая улыбка, шутки, резкость движений. Нижний слой моего наряда состоял из мягких и легких тканей, с которыми не возникло проблем, однако верхний кожаный слой доставил служанкам немало проблем: в него я еле втиснулся. Мускулатура плеч и рук заметно развилась с тех пор, как я стал активнее заниматься искусством владения меча, и я с неудовольствием подумал, что, продолжая в том же духе, фигурой стану походить на Ханта.
Отойдя на два шага и заставив меня обернуться вокруг своей оси, Лэсси оценивающе осмотрела меня, после чего довольно улыбнулась. Я взглянул в зеркало. Наряд действительно смотрелся впечатляюще: добротная кожа богатого, глубокого чёрного цвета. Если бы она не была отполирована настолько, что отражала свет, в темноте человека в таком одеянии не разглядел бы даже самый зоркий эльф. Кожаные брюки снабжены двумя карманами по бокам и поясом, к которому удобно крепить любые ножны, а жилет — множеством декоративных ремней и заклепок, металлические детали которых были также окрашены в черный. Нужно будет непременно оставить этот комплект себе.
Обернувшись, я тут же бросился к Лэсси, заключая её в объятья. Её сердце билось как бешеное с тех пор, как я сказал то проклятое «помоги», и мне хотелось забрать у неё хоть каплю той обиды, что я так бездумно влил в её душу. На моё удивление, её руки тут же обвились вокруг моей талии, а голова прижалась к моей груди.
— Прости, — вновь прошептал я.
— Я не держу на Вас зла, — ответила она.
Уверен, среди знати не принято водить дружбу с прислугой, но я не знал, как можно было жить иначе: эти прекрасные девушки проводили со мной столько времени, что стали мне родными. Им было плевать лгу я о своем происхождении или говорю правду: они видели меня, а не оболочку, что я так старательно демонстрирую. Эта дружба могла сыграть со мной злую шутку, но я точно знал: Фэй и Лэсси со мной так не поступят.
— Ещё кое-что, — воскликнула Лэсси, и, достав из ниоткуда длинную черную накидку, надела ее на мои плечи. — Так-то лучше.
