Чуть мятое фиолетовое платье мелькало в толпе, а локоны, точь-в-точь повторявшие цвет волос королевы, развиваясь, задевали прохожих. Я отступил, как поступали все, оказавшись на пути опоздавшей особы. Пробегая мимо, она, как и прошлым вечером в таверне, замерла, из толпы глазеющих выбрав именно мой взгляд.
Значит, принцесса.
Возобновив спешку, она наконец добралась до членов своей семьи и, не обращая внимания на крайне недовольный вид короля, позволила себе отдышаться.
— Ариадна, — представилась она принцу Куориана. — Если можно, просто Ариадна.
Впечатленный забегом принцессы Хант широко улыбнулся. Если честно, я бы не назвал его улыбку не иначе как непристойной, но это вполне могло быть проявлением недостатка у меня знаний о королевских обычаях. Как и о людях в целом.
— Дорогая пр… Ариадна, — поприветствовал Хант, медленно потянувшись к области за ухом. Принцесса, мгновенно считав намек, запустила руку в волосы и вытащила застрявшую в них соломинку; вероятно, выбилась из подушки на постоялом дворе. — Принцесса Минерва, госпожа Ровена и Ваше Величество король Эвеард. Я счастлив быть здесь и надеюсь на плодотворное сотрудничество двух великих держав. А сейчас, если позволите, нам необходимо расположиться. Я буду в столовой к полудню, со всеми дарами, что переданы вам с моих земель.
Толпа засвистела и захлопала в ладоши. Причину для аплодисментов я, видно, упустил, но последовал примеру горожан. Ариадна растерянно смотрела на меня с высоты помоста, перебирая пальцами подол платья. Не знаю, как выглядел со стороны я сам, но замешательство я скрывать даже не пытался.
Все стало на свои места, сложив из мазков краски цельную, яркую картину. Грамотная речь, дорогая одежда, редкое оружие. Если принцесса хочет обучиться искусству владению клинком, для нее, полагаю, тут же находится лучший учитель, и потому ее навыкам удивляться не следовало. Вопросов, однако, оставалось много. Зачем пробираться в лес и скрываться под чужой личиной? Могла ли она быть разведчиком? Представителей данной профессии убивают, не оглядываясь на законы, но никто не посмел бы обвинить в подобном дочь короля. Разве ей не полагалось утопать в роскоши и власти? Я допускал, что имею весьма ограниченное представление о людях знатных родов. И все же я точно знал, что они, в отличие от эльфов, могли наследовать и захватывать власть; это накладывало на их общество мрачную тень честолюбия. Деньги и вытекающее из их количества влияние не меняют в нашем мире ничего, кроме тяжести кошелька, в то время как люди молятся монетам едва ли не больше Матери Природы.
— Пора идти, пока все не разбежались.
Индис с Бэт сумели отыскать меня в толпе. Минуты задумчивости совсем вытянули меня из реальности; я с удивлением обнаружил, что помост опустел, куорианская армия исчезла в коридорах замка, а горожане принялись расходиться на рабочие места, взбудораженные неожиданным представлением.
Я кивнул, и Индис утянул меня в самую гущу толпы. У ворот нас встретил стражник, и я, чтобы избежать лишних вопросов, кинул в его сторону монету. Пытаясь её поймать, мужчина чуть не запутался в собственных ногах. Под смех его сослуживцев мы вышли за ворота, неторопливым шагом направляясь в Аррум.
— И как скоро ты хотел рассказать нам, что завёл дружбу с принцессой? — с улыбкой спросил Индис.
Так и знал, что он не дотянет до дома.
— Она представилась дочерью кузнеца, и у меня не было причин ей не верить, — в сотый раз объяснял я другу. Он заставил меня пожертвовать долгожданным сном, чтобы скрасить его вынужденное одиночество на южном выходе из леса. Он считал, что я скрывал подробности из-за Бэтиель, якобы не проявлявшей интереса к разговору, и непременно распахну ему двери в свое сердце, как только мы останемся наедине. — Загар, будто работает под солнцем. Одежда как у разбойницы, хоть и чистая, и никаких следов изысканных платьев. Да и какая принцесса сбегает в лес посреди ночи?
— Ну, получается, одну такую мы уже знаем, — точно заметил он. — Но все еще не понимаю, зачем.
— Сказала, что хочет побыть одна, — пожал я плечами. — Хотя, судя по тому, как она кинулась на меня с ножом, может, хотела зарезать пару эльфов к ужину.
Индис баловался со стрелой, подкидывая её. Новость о нападении настолько завладела его вниманием, что он совершенно не обратил внимания, куда упал запущенный в воздух снаряд. Рассказ о ситуации с лисой почти довел его до истерики, и я был рад, что отвлек его, хоть и обрекал себя на вечные насмешки. После похода в Грею Индис был глубоко обеспокоен. Весть о том, что Эвеард планирует нападение, не поставив в известность эльфов, не могла не настораживать, и приехавшие на помощь островитяне лишь усложняли ситуацию.
