Я, совершивший это действие инстинктивно и не помышлявший ничего дурного, лишь поджал губы в ответ. Мой опыт общения с эльфийками не был чересчур богат, но с девушками из числа людей и того стремился к нулю; устройство их разума мне малознакомо. Я слышал, что задеть их чувства в разы проще, и все же реакция Ариадны на неуместную попытку поддержки все равно показалась мне преувеличенной.
— Я не знаю, что вы будете делать с тем, что я на вас обрушила, — нарушила неловкую тишину принцесса. — Простите за это. Но я подумала, что вам стоит знать. Может, вы передадите её вышестоящим лицам.
— Так и поступим, — ответил Индис.
— По крайней мере, я знаю, что господин Айред хотел бы…, - принцесса замялась и, чтобы скрыть это, передала мне мой плащ. — Спасибо. До встречи, Териат. Индис.
Обратившись к моему другу, Ариадна присела в наигранном реверансе, что наконец заставило его хоть немного улыбнуться. Последние минуты на нём не было лица.
— Хорошей дороги, принцесса, — ответил он ей таким же театральным поклоном.
— До встречи, лисица.
Мое прощание едва ли достигло адресата, но я не сумел произнести его раньше. Индис с тяжелым вздохом опустился на траву, и я без колебаний прилег рядом.
— Почему ты не сказал ей, что Айред — твой отец?
— А почему ты не твердишь каждому прохожему, что ты — сын азаани?
Индис понимающе кивнул головой.
— Вот и я о том же, — согласился я, направив взгляд на беззвездное небо. — Я — не мой отец.
Мы с Индисом решили разделиться. Азаани, несмотря на все выходки, беспрекословно доверяла сыну, и поэтому именно он должен был поведать ей обо всем, что нам рассказала принцесса. Если возникнет необходимость, меня вызовут, и я подтвержу его слова. До тех пор я должен был, не подавая виду, заниматься своими делами и выполнять привычные обязанности.
Пришло время для охоты.
Наш отряд состоял из семи эльфов и оставался неизменным на протяжении последних двух десятков лет. Охотой занимались лишь молодые эльфы, даже юные — не старше 150, — физические способности которых находились на пике. Наши реакции молниеносны, зрение остро, слух превосходен, а руки отправляют стрелы в воздух быстрее, чем животное успевает набраться сил для спасительного рывка. Для добычи годилось любое — лично я предпочитал кабанов, — и лишь олени могли жить в Арруме без страха.
Эльфы считали их священными, и потому численность этого вида лишь возрастала. Тело и разум любого рожденного в наших землях оленя были чрезвычайно развитыми; любой из них — вдвое или втрое больше обычного. Среди них, как и в любом другом обществе, был главный — мы зовём его Эвлон, дословно «правителей оленей», — и он находился в тесном сотрудничестве с азаани. Ориентируясь на людские обычаи, ее называли королевой эльфов, тогда как Эвлону больше подходило звание царя Аррума. Впрочем, мы часто звали его иначе — Духом Леса. Придя к Дворцу Жизни, Эвлона можно нередко застать там, мирно, но величественно лежащим на траве. От царя леса всегда исходило легкое свечение, словно прямо за ним находилось его личное маленькое солнце, а благоговение, кое любой ощущал в его присутствии, — одно из самых сильных чувств, что кто-либо может испытать. Правители леса не существовали друг без друга: божественная связь пустила корни глубоко в их сердца и не позволяла отдаляться надолго. Связь, о которой мечтают друзья и любовники; связь, которой больше никому не познать.
Я забрался в ту часть леса, где редко бывал раньше, но смена позиций являлась неизбежным препятствием на пути к отточенному навыку. Я приметил на небольшой полянке место с примятой травой; какой-то зверь постоянно сюда возвращался. Затаившись в густых кустах, я принялся ждать. Мой самый любимый момент. Я — весь внимание, и жизнь леса словно входит в мой разум, как в открытые двери. Чарующее пение птиц. Шелест листьев; осень уже потихоньку вступала в свои права, а потому звук каждый день менялся, вторя нарастающей сухости листвы. Ветер, складывающий свои порывы в причудливые звуки.
— Аарон, — вновь послышалось мне.
Я бы подумал, что это было очередной далеко зашедшей шуткой Индиса, что он намеревался свести меня с ума, но звуки пролетели мимо, словно были частью дуновения ветра. Меня окружала лишь тихая идиллия осеннего леса. И кое-кто еще.
Огромный вепрь с темно-коричневой шерстью медленно вышагивал к излюбленному месту. Встретив по дороге куст с ягодами, он, похрюкивая, наклонился к плодам и стал усердно вылавливать их из густой листвы. Изо рта, устремляясь в небо, торчали два огромных клыка. Самец.
