Трезво оценив бесполезность своих методов, неведомый наблюдатель решил в корне изменить подход, и по слуху ударила оглушительная тишина, а лес перестал препятствовать моему продвижению вперед. Я выдохнул. Но, как оказалось, слишком рано.
По телу прокатилась волна тепла. Нет, не тепла — обжигающего жара, как будто мириады огненных муравьев воткнули в меня свои жала, когда я преспокойно отдыхал на самой поверхности солнца. Сознание тут же забилось в панике, и ноги сами понесли меня к ближайшему месту, где можно было бы найти спасение. Я стянул с себя одежду еще по пути: даже малейшие прикосновения ткани к коже вызывали страшную боль, сравнимую с моментом вхождения лезвия в плоть. В глазах темнело, и лишь чудом я сумел ни разу не быть остановленным каким-нибудь нагло стоящим на пути деревом.
Воды Сэльфела всегда были холодны, а окрестности — безлюдны. Я погрузился в обволакивающую жидкость с головой, ощущая прикосновения огня даже на затылке, отчего движение каждого волоска казалось нестерпимой мукой. Пруд едва не вскипел, принимая мою горящую плоть, но быстро вернулся к привычному состоянию мрачного покоя; черная гладь, отражавшая безоблачное, почему-то беззвездное небо, лишь слегка колыхалась от моих движений. В глубинах Сэльфела не обитала ни одна рыба, не цвела ни одна водоросль — вероятно, потому что сама его суть была пропитана смертельной тоской, не позволяющей жизни зарождаться и цвести в неприветливой среде.
Я провел под водой столько времени, сколько мне позволил не слишком развитый навык задерживания дыхания. Вынырнув и жадно вдохнув слегка прелый осенний воздух, я осознал, что ночь была не так тепла, как мне казалось раньше; провести ее под водой до первых лучей солнца вдруг показалось разумным решением.
— Кнорд!
Выходя из-за деревьев, лисица удрученно осматривала полы нежного платья, беспощадно испачканного грязью с размытых дождем дорог. Я улыбнулся, позабыв об обуявших меня неприятностях; из ее уст эльфийское ругательство звучало странным образом очаровательно.
Подняв на меня взгляд, принцесса сделалась сердитой, и уперла руки в бока.
— Я испортила из-за тебя платье, — пробормотала она недовольно. — Помахала тебе рукой, а ты бросился прочь, как ошпаренный!
— Приношу свои извинения, Ваше Высочество, — наигранно произнес я, изображая поклон настолько, насколько это было возможно, находясь по подбородок в воде. — Не имел намерений расстраивать ваши чувства.
Ариадна склонила голову набок, улыбнувшись моей провокации, но брови ее остались обеспокоенно сдвинутыми к переносице.
— Что с тобой?
— Захотел искупаться, — солгал я непринужденно.
— Разве в Сэльфеле это не запрещено?
— Запрещено.
Я смутился; нарушение правил не было моей целью, и все же жар был столь нестерпимым, что я не видел иного решения. Подплыв ближе к берегу и кончиками пальцев нащупав дно, я чуть приподнялся, обнажив холодному воздуху шею; по ней тут же пробежали огненные мурашки, заставив незамедлительно вернуться под воду.
— Ну, раз так…
Хитрость в прищуренных глазах приковала мое внимание, и потому я не сразу понял, вестником чего она являлась. Руки Ариадны оказались за спиной, и, схватившись за края изящно завязанного на талии банта, потянули их в стороны. Танцующее на ветру платье стремительно спустилось по коже принцессы, спустя мгновение оказавшись на сырой земле, от которой лисица еще совсем недавно его защищала.
Сердце порхало в груди, словно отрастило крылья.
Слабый лунный свет полными ласки бликами прикасался к ее коже.
Я понимал, что мое замешательство могло показаться нелепым — мне и прежде доводилось видеть тела без одежды, — но то было совсем иное, щемящее душу чувство. Словно я заглянул в ту мифическую часть леса, где от песен окруженных таинственным свечением нимф распускались цветы, а Мать Природа лично являлась, чтобы благословить каждый из них на существование. Мне казалось, что я не в праве смотреть, но плавные движения Ариадны завораживали, перекрывая все придуманные мной — и тут же вылетевшие из головы — пути отступления. Я безмолвно наблюдал, как она медленно погружается под воду, с каждым движением становясь все ближе; даже воды Сэльфела, казалось, встречали ее с теплотой и небезразличием.
Откинувшись на спину, принцесса проплыла несколько метров, после чего застыла; волны держали ее, как верные слуги держат меч, преподнося его хозяину — на коленях, с вытянутыми руками и склоненными в благоговении головами. Капли воды переливались, образовав на ее груди причудливый рисунок, а кожа от холода напряглась, сделавшись еще более упругой. Именно так я и представлял себе нимф.
— Я давно хотела это сделать, — наконец произнесла она. — Но боялась, что меня линчуют за осквернение священных вод.
— Почему не испугалась сейчас?
— После сегодняшнего? — усмехнулась лисица, вытягивая руку в мою сторону.
