— Моя кровь оказалась красноречивым рассказчиком, и многое поведала о том, кем я должна стать — королевой, какой не знал ни один континент… Я ни на секунду боле не забуду ту, что подарила мне жизнь. Клаире… Свою победу над эльфийским народом я посвящу ей, а nuru elda с тех пор будут называть лишь меня, позабыв о том полоумном подобии короля.
История о падении Эктерры и его причинах не выходила у меня из головы с тех самых пор, как я прочел о ней в библиотеке Греи. Среди эльфов она не передавалась ни посредством записей, ни из уст в уста; мы живем слишком долго, чтобы быстро забывать обиды.
— Но я не хочу, чтобы победа была простой, ибо знаю, что одержу ее в любом случае. У подножия гор, к северу от тракта, есть пустынное поле. Встретимся там в первый день новой луны, чтобы победитель мог забрать все. Передай им… — лисица снова закашлялась, как будто бы отгоняя нежелание пропускать слова Минервы через свои губы. — Каждое мгновение, что вы не бежите прочь, я приближаюсь. Но, ощутив дыхание за спиной, вы не успеете обернуться — клинки моих воинов уже коснутся ваших шей. Уверена, Богиня будет рада такому жертвоприношению.
Едва сумев договорить, Ариадна тут же отступила в тень, прячась за спинами эльфийских правителей. Они, вероятно, были ознакомлены с содержанием письма заранее; ужасающее спокойствие на лице аирати нельзя было объяснить иначе. Выдержав всего несколько секунд, толпа взорвалась кровожадными выкриками. Среди потерявших самообладание были как дети гор, так и леса; последних едва ли было меньше половины. Я никогда прежде не видел их такими: умиротворенные лица обратились гримасами ярости, а недобрый огонь подогревал толпу сильнее, чем солнце в летний день. На мгновение я ощутил всепоглощающую тоску. Я был одним из них, но притом был страшно одинок: мне не хотелось звать их братьями и сестрами, не хотелось делить с ними небо над головой. Они были такими же, как воины островного принца — желали лишь битвы, а не результата, к которому та должна была привести. Не зря Индис назвал меня ребенком: все эти годы я был наивен и слеп.
В ушах возник знакомый звон, что, смешиваясь со звуками разъяренного народа, мешал даже сосредоточить взгляд. Чья-то рука выдернула меня, не без труда протащив между сотнями тел, и вывела в лес, где не заполненный горячими словами воздух наполнил мои легкие, одурманивая. Я с трудом раскрыл глаза; Кидо нависал надо мной, пока я болтался в его руках, как тряпичная кукла.
— Что с тобой, дракон побери?
— Надо забрать ее, — пробормотал я, не уверенный, что капитан разберет хоть слово. — Они разорвут ее на части, когда она спустится, и…
— Индис со всем разберется, — отрезал он, закидывая мою руку себе на плечо. — Побудет с ней во дворце, пока все не успокоится. А тебе надо срочно прийти в себя.
Кидо потащил меня в сторону лагеря, куда мы перебрались, освободив дом моей семьи для тех немногих жен кочевников, что не желали биться, и их детей, волей случая оказавшихся в Арруме. Где-то на полпути я смог идти сам, и тонкий, раздражающий писк отошел на задний план, хоть и не покинул меня окончательно.
— Ты сегодня идешь на охоту, помнишь? — окликнул меня капитан. — Аэгтир сказал, что сегодня вы впервые за долгое время пойдете привычным составом. Кажется, он скучает по тем временам.
— Не знаю, могу ли сказать то же, — хмыкнул я.
Мы охотились до поздней ночи, но я так и не смог по-настоящему собраться с мыслями: три кабана ушли прямо у меня из-под носа, окинув взглядом, полным презрения за невнимательность. Впрочем, я все же сделал несколько удачных выстрелов, и, взглянув на общий улов, команда оказалась довольна. Прокормить такое количество эльфов оказалось непросто, и некоторые выражали опасения, что после окончания войны в Арруме нечем будет питаться. Во всяком случае, то, что попало в поле моего — хоть и рассеянного — зрения, свидетельствовало об отсутствии причин для подобных мыслей.
Попытки найти Индиса среди еще не спящих обитателей лагеря не увенчались успехом: мне сообщили, что за весь день он так и не вернулся из дворца, и это странным образом принесло облегчение. По крайней мере, теперь я знал, где искать. Лишь не знал, как это будет мучительно.
“Аарон”.
Голос возник из ниоткуда, но я не был удивлен; он почти всегда приходил следом за потерей сил. Зовом сопровождался каждый шаг, что я делал по направлению к дворцу, и становился громче; казалось, голос думал, что не может до меня достучаться, и потому начинал сильнее колотить по невидимой двери.
“Аарон. Аарон. Аарон. Аарон”.
Идти становилось все тяжелее, как будто я шагал по морскому дну, прилагая все усилия, чтобы не всплыть на поверхность. Воздух был вязким и тяжелым, и я пробирался через него, раздвигая невидимые слои руками. Он отталкивал меня; сделать шаг назад было так легко, как будто бурный речной поток уносил меня по течению.
“Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон. Аарон”.
