Волки за нашими спинами истошно выли, оплакивая того, кто был им правителем и братом; тот, на котором аирати явился на поле битвы, рухнул без сил. Маэрэльд разразилась полным отчаяния криком, и воздух вокруг нее содрогнулся.
Следившие за лошадьми мальчишки подвели животных к свите Минервы и вручили хозяевам поводья.
— Ирвин, — простонала Ариадна.
Вороной конь заметил хозяйку, но тут же получил удар в правый бок и с неохотой повиновался. Восседавший на скакуне принц Куориана посмотрел на жену с вызовом, но надолго взгляд не задержал. Пепла тоже не оставили в королевской конюшне; он покорно следовал указаниям наездника, стремительно удаляясь к основному войску. Даже своенравный и неподчиняющийся без магического вмешательства конь смог найти себе хозяина в лице магистра.
— Ну что, — позвала Минерва с высоты своего седла непринужденно, но использовав всю громкость голоса, чтобы тот добрался до воинов. — Начнем?
Войска взревели и в то же мгновение сорвались с мест.
Мне еще никогда не было так страшно.
Я знал, что должен биться, как это делали мои предки и будут делать потомки, но страх сковывал движения. Мне не хватало размаха, чтобы вложить в клинок достаточную для удара силу, и внимания, чтобы попытки блокировать атаки приносили хоть какие-то плоды.
Я пытался направлять молнии при помощи меча, но в пылу сражения оказалось, что возросшая сила магии имела последствия, и отдача была такой, что после каждого ее применения у меня немела рука. Я отбросил клинок в сторону. Бесполезный кусок металла.
Лица людей, которых я неоднократно видел при дворе, мелькали со всех сторон, и я не замечал, как одно сменяется другим. Не видел лиц тех, в чьи доспехи врезаюсь с полным молний кулаком, тех, кому ломал конечности и сворачивал шеи. Все они были похожи: покрытые кровью, ликованием и ужасом, застывающим навеки в последний миг. Тела терялись в пыли пустоши, становясь лишь частью ее гиблого пейзажа.
Иногда мне удавалось отвлечься от летящих отовсюду ударов и разглядеть в толпе знакомые очертания; я старался не отходить от лисицы слишком далеко, оставляя ее в радиусе досягаемости моей магии. Ариадна справлялась в разы лучше доброй половины бойцов. Их с сестрой подходы к наследию в корне отличались: Минерва, обретя его, разорвала священную связь; Ариадна же, никогда не теряя, почитала и всюду несла за собой. Меч Уинфреда так славно лежал в ее руке, что казался пером, которым она писала историю своих побед. Хоть платья и украшения смотрелись на ней поистине великолепно, уверен — она была рождена, чтобы сражаться.
Некогда капитан королевской гвардии рубил подданных Греи без мыслей и сожалений. На них не было времени; изящество Кидо в бою завораживало, словно каждое его движение было подготовлено заранее и до блеска отрепетировано. Однако слабые места имелись у каждого из нас, и видеть их умели многие.
Куорианский воин приблизился к капитану до того, как я успел его предупредить; нанеся удар по левому плечу, южанин оглушил Кидо волной боли, а затем занес клинок над его головой.
— Вниз! — рявкнул я.
Капитан без раздумий пригнулся, и молния обжигающим поцелуем накинулась на лицо куорианца.
Я сдерживался, насколько хватало сил, но с каждой вылетающим из-под кожи разрядом чувствовал, какую мощь набирал ком света в моей груди. Непостижимую и неконтролируемую. Ее свечение вновь полностью поглотило мои глаза, что четко виделось в ослепших взглядах противников. Скорость увеличилась. Ударив одного из королевских гвардейцев в живот, я в недоумении наблюдал, как на протяжении нескольких секунд опускаются и поднимаются его веки, а молния проходит через его тело насквозь, зацепляя еще трех стоящих позади противников. Все они в следующее мгновение рухнули наземь, а еще через одно были затоптаны всадниками, только что расправившимися с моими собратьями.
Какими разными бы ни были наши войска, перед Отцом Духов мы были равны.
Перед смертью все кричали одинаково.
Куорианский принц не спешивался, рассекая на вороном коне по полю боя и резкими, бездумными движениями отсекая головы моим братьям и сестрам. Я гонялся за ним повсюду. Ирвин мастерски уходил, несмотря на внушительные размеры умудряясь протиснуться между плотными рядами воинов, и я мог остановить его — выстрелить молнией в коня, повалив островитянина наземь, — но не решался прервать жизнь животного без острой необходимости. Хант знал, как от меня скрыться; он заставлял коня постоянно менять траекторию движения, разворачивая его, прикрываясь за мощной шеей и густой гривой, чтобы я не успевал прицелиться. Но однажды он потерял меня из виду и повернулся ко мне спиной.
Он снова ошибся.
Молния долетела до шеи Ханта, и, как бы обхватив ее, вытащила его из седла. Я бы не позволил ему умереть так просто. Долю секунды — но для меня куда более долгое и сладкое мгновение — он провисел в воздухе, позволив мне приблизиться почти вплотную. Приземлившись и раскрыв глаза, принц увидел лишь мое лицо в обрамлении багрового неба.
