Богиня коснулась пальцами моего плеча, и по телу прокатился холод, будто я с головой окунулся в ледяной зимний океан. Образ отца возник в памяти так ярко, что головокружение едва не сбило меня с ног. Мне показалось, что он стоял чуть поодаль Матери, и я зажмурился, прогоняя его лик из воображения. Поднимал веки я медленно и опасливо. Отец никуда не исчез. Точь-в-точь такой, каким был, когда я видел его в последний раз. Он протянул ко мне руку, насмешливо улыбаясь, как делал это всегда, когда хотел успокоить меня, но я спешно отвернулся, прячась от его взгляда. Побег не сулил утешения: в мгновениях от моего лица вырисовалось лицо лисицы. Бледная и уставшая, в рваной, испачканной одежде. Кровь густыми каплями вытекала из глубокой раны на шее.
— Прекратите! — взревел я, закрывая глаза руками. Мне казалось, что сама смерть касалась моего плеча. — Зачем вы это делаете?
— Если ты сможешь без страха смотреть в их глаза, то я позволю тебе все исправить.
— Разве ваш муж не отправил их души в новые тела?
— Я попросила его немного задержаться.
Все мое тело содрогалось, как в жутких рыданиях, но из глаз не пролилось и капли влаги. Лишившиеся жизни растения качались на слабом ветру, убаюкивая, но я все равно слышал, как на их листья падает вязкая бордовая жидкость. Присутствие Ариадны не вызывало сомнений. Древесный запах отчетливо угадывался в многообразии цветочных ароматов и больно бил по ослабшей душе. Я мечтал вновь увидеть ее лицо, но не знал, выдержу ли, если увижу его таким.
— Чего вы от меня хотите? — прошептал я обессиленно.
— Признания вины.
— Я виноват перед Ариадной и ее народом, — выпалил я. — И этот груз никогда не спадет с моих плеч. Но перед отцом мне раскаяться не в чем.
— Он так старался вырастить доброго эльфа с большим сердцем и чистым разумом. — Богиня склонилась, вкладывая слова прямо мне в ухо, исключая возможность скрыться от них. — И чем ты ему отплатил?
Я взвыл, не желая внимать ее речам. Необходимость и в то же время нежелание походить на отца боролись во мне всю жизнь; я должен был заменить его на посту примера для сестер, опоры для матери, главы семьи в обществе. Никто не ждал от меня того же величия, той же мудрости и силы, и я не чувствовал в себе возможности доказать обратное. Он редко посещал королевские приемы, потому что не хотел увязнуть в дворцовых интригах, но было ли заговоров в Арруме меньше? Я затруднялся с ответом. Влез ли я в них по уши, как только появилась такая возможность? Без промедлений.
— Ваши жизни — лишь нити, натянутые от рождения до смерти, Аарон, — отдалилась от меня Богиня. Мне показалось, что она обернулась вокруг своей оси, вызвав легкое дуновение ветра, но я все еще закрывал глаза руками. — Какие-то из нитей оборвались независимо от тебя, но многие ты перерезал собственноручно.
— Быть может, вы смилуетесь, оборвав и мою?
— Откуда ты знаешь, что она все еще цела?
— Весьма неприятное чувство, — хмыкнул я. — Сложно с чем-либо спутать.
Матерь Жизни звонко рассмеялась, позволяя всему вокруг вновь наполниться силой. Послышалось легкое жужжание насекомых. Сквозь импровизированные ставни к моему зрению стал пробиваться ненавязчивый солнечный свет.
— Твоя нить длинна настолько, что ее впору скатывать в клубок. Но я знаю, что ты не сможешь прожить ее, помня, что сотворил. К тому же, ты пошел совсем не по тому пути, который я для тебя уготовала, и теперь твоя сила будет для меня скорее обузой, нежели дополнительным орудием.
— И как же, по-вашему, я должен был поступить?
— Встать на сторону другой принцессы.
— В таком случае, вы крайне неопытны в выборе орудий.
Богиня вздохнула, и прозвучало это… разочарованно — словно родитель, вложивший в ребенка все средства и силы, вдруг понял, что его старания пошли прахом.
— Я не посылала горному королю того пророчества, — неохотно призналась Матерь. Голос ее был тихим, словно эти слова дались ей с небывалым трудом. — Это был лишь неверно воспринятый сон.
— Разве не в силах аирати отделить одно от другого?
— Ответ на этот вопрос заставил тебя отправить к Отцу сотни невинных душ.
Даже доверие, тонкой нитью прошедшее сквозь наш разговор, не заставило меня открыть глаза. Скрываясь в темноте, я лелеял надежду, что сумею прогнать то, что ждало меня за ее пределами, однако колкие нотки лимона по-прежнему висели в воздухе. Прежде я не мог и подумать, что буду молить, чтобы ветер унес их как можно дальше. Впрочем, молить мне больше было некого.
— Я хотела наказать горного короля. Тысячелетиями я делала все, чтобы эльфы размножались и процветали, и вдруг появляется он, надменный и непоколебимый, утверждающий, будто я послала ему знак. — Богиня бросила последние слова с таким презрением, что я невольно поежился, будто подавляя желание увернуться от летящего в меня ножа. — Его самонадеянность могла лишить мира горных эльфов, ведь полукровки, желая оставить след после своей короткой жизни, куда более охотно заводят потомство.
— Звучит так, словно фермер говорит о скотном дворе.
