— Доброе утро, Ваше Высочество, — поклонился я и вдруг почувствовал, как жутко от меня смердело. Щеки тут же залились румянцем.
— Доброе утро, сэр, — присела она в лёгком реверансе. — Побывали в утреннем аду от Кидо?
— Прошу прощения за свой внешний вид.
— Не стоит, — чуть обиженно ответила она. — Я тоже иногда там бываю. Может, однажды встретимся.
Подмигнув, она игриво сбежала по оставшимся ступенькам и завернула в правое крыло. Порой меня пугала её беспечность. Что скажут о почти замужней принцессе, почти наследнице двух государств, если увидят, как она подмигивает только приехавшему в замок чужеземцу? Что скажут о ней, когда увидят, как в её присутствии я краснею и забываю, как дышать? Впрочем, она всегда славилась бунтарским характером и непредсказуемостью; надеюсь, эти мелочи не привлекут излишнего внимания.
Придя в свои покои, я обнаружил их заполненными идущим из ванной паром и запахом обещанного завтрака из столовой. Лэсси отмывала с меня песок и пот с особым усердием, присущим ей, когда дело касалось чистоты. Я несколько раз хотел остановить ее, но, стоило мне совершить хоть малейшее движение, служанка вздрагивала и нажимала на губку еще сильнее. Я понимал, что рыцарям нужна помощь с надеванием доспехов, а благородным людям негоже самим стирать свои вещи, но мыться.… Никогда не думал, что с этим можно не справиться.
Предобеденное время было решено вновь провести в садах, но пройтись по ним в одиночестве, всему превратившись в слух. Щебетанье птиц и шелест листвы наполнили мое лесное сердце безграничным счастьем. Работающие в саду слуги обсуждали всё подряд: вчерашний наряд госпожи Аурелии, непотребное поведение герцога Фалкирка с приставленными к нему служанками, чью-то беременность, капризность белых роз и… случайную встречу с островным принцем около покоев его невесты. Они не давали этому событию негативной оценки. Общество в Грее не слишком строгое, к тому же они были обручены; их встречи даже естественны. Слуги судачили об этом просто так; лишь из-за того, что их жизнь была не так наполнена событиями, как жизни их работодателей. И всё же мне захотелось вмешаться и запретить им так говорить о лисице, в независимости от того, был ли слух правдой и в самом ли деле они занимались чем-либо за закрытыми дверями её покоев.
Я задержал дыхание. Глупейшее желание.
Я проходил по изворотливым дорожкам ещё как минимум час, но более ничего интересного не услышал. Молоденькие фрейлины и дочери знатных гостей замка ходили по садам небольшими группами по трое или четверо и непременно обсуждали свою будущую богатую жизнь с красавцем-мужем и чудными детьми, а также пытались выведать, кто в каком наряде придёт на свадьбу принцессы. Разумеется, это оказалось секретом чуть ли не государственной важности, и все они самоотверженно и стойко его хранили.
Лишь в дальнем углу сада, плотно засаженном цветущими вишнями, было подозрительно тихо. Несмотря на наличие там невероятной красоты беседки, украшенной искусной резьбой, ни одна замечтавшаяся леди или ленивый господин не располагались там, утомленные палящим солнцем. На лавочке едва заметно виднелась фигура в тонком белом платье, что со спины было больше похоже на ночную сорочку. Отсутствие корсета, ниспадающая ткань, очерчивающая изгибы тела. Ниспадающие по спине пшеничные волосы.
Минерва слегка приподняла руку, и одна из бабочек, летавших около недавно раскрывшихся розовых цветов, села на её палец. Найдя опору, она стала медленнее двигать крыльями, пока вообще их не остановила. Девушка неторопливо поднесла замершую бабочку к своим волосам и усадила её туда, будто она была частью украшения её причёски.
— Подглядываете, Териат? — вдруг раздался её голос.
Я с трудом поборол желание спрятаться в ближайшем кусте.
— Нет, — ответил я, гулко сглотнув. — Завороженно наблюдаю.
Девушка обернулась и встала с лавки. Она двигалась медленно и плавно, будто бы в танце. Сквозь тонкое платье, едва державшееся на почти незаметных бретелях, чётко виднелись очертания её груди. Она испытывала меня, но мне хватило лишь мимолетного взгляда — всё остальное время я смотрел ей прямо в глаза. Это платье и впрямь было ночным.
Подойдя ко мне практически вплотную — в данных обстоятельствах даже расстояние вытянутой руки нельзя было счесть приличным, — она вновь поднесла руку к волосам, сняла оттуда бабочку и слегка подула на неё. Насекомое, будто очнувшись от глубокого сна, невозмутимо покинуло палец временной хозяйки. Принцесса встала на цыпочки и прислонилась к моему уху, пощекотав локонами мягких волос. По шее пробежали мурашки.
— Если очень хочется — можете смотреть.
Едва я успел моргнуть, как она уже вышагивала босыми ногами по дорожке, ведущей к замку. Они разные внешне, но повадки и характер у сестёр схож, даже если они не хотели этого признавать.
— Аарон, — послышался шёпот в правом ухе.
