Минерва с недовольным лицом рылась в своей порции, будто капризное дитя.
— Тетя Беатрис, мне так нравится ваш наряд, — произнесла она, чем вызвала румянец на щеках посеревшей госпожи. — Он элегантен, но при этом так прост.
— В Драренте мы стараемся не одеваться роскошно, если дело не касается грандиозных празднеств.
— Может и нам поступить так же?
Минерва повернулась к отцу с очевидным вызовом в глазах. Эвеард тут же передумал есть и раздраженно бросил ложку с кашей обратно в тарелку. Недоумевал не только он; все присутствующие знали, что роскошные и, в особенности, провокационные наряды — это то, без чего старшую принцессу невозможно было представить.
— Ну, не совсем не наряжаться, — одумалась она, и некоторые за столом тихонько выдохнули. — Но хотя бы убрать золотые элементы и не злоупотреблять драгоценностями. Перед торжеством, учитывая такое количество гостей, нам не помешает поддержка народа. А если мы будем чуть больше похожи на них, чем обычно, это может помочь.
Король задумчиво закивал и оглядел свою одежду. Он медленно снял с груди брошь в виде дуба с инкрустированным в него изумрудом, с трудом стянул два кольца с левой руки, и почему-то погладил себя по голове, видимо проверяя, нет ли на нём короны. Рядом с ним уже стояла служанка. Отложив все признаки власти и богатства на предложенный прислугой поднос, он продолжил завтракать, бросив в ответ лишь одну короткую фразу.
— Разумное предложение.
Минерва довольно ухмыльнулась, взглянув на меня с легким прищуром.
Мой камзол.
Мне стало легче, потому что я надел прошитый золотыми нитями камзол. Нити эти слишком дороги и сложны в изготовлении; куда проще сотворить толстые и выдать их за элемент декора, хоть об их свойствах и было известно повсеместно. Она только что заставила всех придворных лишиться драгоценностей, что так милы их жадным сердцам, чтобы снять с меня камзол? Кто-то из нас двоих точно сходил с ума.
Я не расставался с ним до самого конца завтрака, хоть в воздухе и витало безмолвное повеление сделать это.
Теперь у меня не было сомнений — положение слева от короля не было для принцессы случайным. Она знала, как воздействовать на людей, и постепенно шла к тому, чтобы отобрать у них всяческую волю и инакомыслие.
Жители Сайлетиса всегда славились боевым духом и любовью к оружию. Хоть наши с капитаном тренировки и дали понять, что обращению с мечом мне ещё учиться и учиться, желание позаботиться об имевшемся у меня арсенале после долгих недель дороги никого не удивило.
Я направился в кузницу, выждав пару часов после завтрака. Этого времени как раз хватило, чтобы переодеться, отыскать Пепла и справиться о его самочувствии. О нём действительно добротно заботились — он выглядел даже лучше прежнего, хоть я и не думал, что бывают жеребцы красивее.
Когда я прибыл к месту, откуда стук молота о наковальню разносился по ближайшим улицам, первым, что я увидел, была безумная улыбка широкоплечего подмастерья.
— Не обращайте внимания, — махнул рукой кузнец, предварительно вытерев её о свой фартук. — Он страшный, да дурачок совсем. Безобидный. Чем могу помочь вам, сэр?
— Я долгое время не ухаживал за оружием должным образом. — Я положил на стол меч, что выдавал за фамильный. — Прошу вас исправить мою ошибку.
— Ого, сэр… какой… произведение искусства!
— Благодарю, — кивнул я с легкой улыбкой. — Мой дед был бы в восторге от такой похвалы.
— Ваш дед?! — недоверчиво воскликнул он, и я слегка напрягся, что искусственное состаривание не дало должного результата. — Как чудесно он сохранился! Господин, почту за честь поработать с таким мечом и не приму от вас ни грамма золота.
— Если не примете за меч, возьмите за прочее. — Я положил две золотых монеты прямо перед ним. Глаза кузнеца округлились. — Всё остальное я погрузил на коня. Позволите одолжить вашего подопечного?
— Да, разумеется. Отдайте всё ему, и на следующей неделе можете приходить — всё будет готово.
— Благодарю.
Кузнец что-то буркнул на подмастерье, и тот гулко зашагал в мою сторону. Стараясь не выказывать особого интереса к его персоне, я пошёл к выходу прежде, чем он меня настиг. На полпути к Пеплу мы поравнялись.
Серьезный и эрудированный Киан так мастерски справлялся с ролью слабоумного, что я на миг засомневался в собственном здравомыслии. Здоровяка сложно было спрятать, а потому он решил нарочно остаться на виду, но в роли того, на кого не посмотрят даже в случае острой необходимости.
— Она обладает магией, — шепнул я, смотря в противоположную от громилы сторону. Для обычного человека звук моего голоса смешался бы с разношерстным шумом толпы. К счастью, Киан не был одним из таких. — Перед ней млеет любой, хочет того или нет. Она умеет внушать… полагаю, что угодно, но предпочитает благоговение и слепую преданность.
Киан молча снимал мешки с оружием с коня. Его движения были неловкими и резкими, как и полагалось согласно образу. Пепел едва заметно ерзал, недовольный прикосновениями незнакомца; даже хорошее отношение конюхов не изгнало его строптивость.
