Больше всего времени я проводил на первом этаже. Он был самым старым, а значит, хранил больше памяти о членах королевской семьи и, в частности, её прародителе — Уинфреде. История о замурованном мече, как я думал, была лишь красивой выдумкой, призванной приукрасить нежелание правителя вступать в войны, но если тот меч и существовал, то наверняка прятался в одной из этих стен.
На первом этаже находилось всё самое необходимое: кухня, из которой по вечерам доносился хохот Ариадны, притащившей служанку полакомиться пирожными; вход в конюшню и тренировочный зал; опустевшая оружейная. И камин, что я прежде не замечал. Он располагался в левом крыле — я обычно бывал лишь в правом, — в самом его конце, и размеры его поражали воображение. Деревья для меня важны настолько же, насколько голос матери или лик отца, но даже я не мог отрицать шарма трескающих в огне дров. По ночам я часто бывал в том крыле, что казалось безлюдным, и подолгу наблюдал за процессом горения, жадно вдыхая запах, что так сильно напоминал мне о лисице.
И все же место полюбилось не мне одному. Из одной из дверей, что открылась внезапно, нарушив моё безмолвное наслаждение костром, вдруг вышел мужчина, сверкающий белоснежной улыбкой.
— Господин Советник, — поприветствовал его я, и лик того мгновенно потускнел. Он испугался, обнаружив меня; взгляд его взволнованно бегал по сторонам, проверяя коридор на наличие лишних ушей.
— Доброй ночи, сэр, — нарочито громко ответил он, чтобы находящийся в комнате за его спиной точно его услышал.
Дверь тут же захлопнулась, и советник поспешил покинуть этаж, чтобы избежать неловкого разговора. Я же совсем не почувствовал неловкости; напротив, меня позабавило, что я сумел смутить столь важного чиновника. Сам он точно жил в том же крыле, где и король; я слышал об этом другой ночью около прачечной, когда одной из служанок объясняли, куда отнести свежее белье. Кто же жил здесь? Может, советник предпочитал взрослых серьезных женщин вроде Аурелии Ботрайд? Или, наоборот, бегал к юной кузине принцесс Эйнсли? А может, уже завёл близкое знакомство с кем-то из без конца прибывающих гостей? Несмотря на частые прогулки по крылу, я так и не понял, кто его заселял. Что ж, нужно запомнить: первый этаж, левое крыло, пятая дверь слева.
Гостей действительно было много; я поражался, что замок мог вместить в себя столько постояльцев. Меня утомляли постоянные знакомства и ежеминутно растущее количество стульев в королевской столовой, и потому я иногда пропускал приемы; сомневаюсь, что кто-либо успевал это заметить, ведь если попробовать лично поздороваться со всеми присутствующими за ужином, то наверняка вернешься в покои не раньше полуночи. Лицо Ариадны выражало постоянную усталость, что с каждым днём становилась лишь чудовищнее; свадебные хлопоты, и без того не доставляющие ей удовольствия, усугубляли родственники, что считали невероятно важным свой вклад в организацию торжества.
До свадьбы оставалось пять недель. За четыре полагалось устроитьь приветственный бал — опять же, для гостей, что должны к тому моменту прибыть все до единого, — на котором, помимо пира и бала, проводится церемония подношения даров Богине. Все на балу обязаны быть в черном, неся траур по свободной жизни будущих молодожёнов.
Так как в моем разросшемся гардеробе не нашлось подходящего одеяния, его пришлось шить.
— О, Богиня, ваша спина! — сетовала Лэсси. Фэй тихонько ей вторила. — Зачем вам костюм, господин, если ваша спина и так черна, как ночь?
Синяки не проходили. Темные сгустки также встречались на коленях и локтях, а на груди появилось несколько новых шрамов — следствие неудавшихся попыток управиться с магией, когда молния вылетала не из того конца меча.
Разумеется, у придворных портных было невероятное количество заказов. Неужели никто из гостей не знал об этом обычае? Меня не волновало, что именно мне сошьют; проблемой было время. Мне пообещали выдать наряд лишь в день бала.
Я не успею прошить его нитями.
Без них я не был обречен, но нельзя было отрицать, что жизнь с ними виделась куда более простой. Я в самом деле чувствовал меньше попыток Минервы пробраться в мой разум: мне перестали сниться сны о ней, и я не чувствовал благоговения пред её ликом, хоть что-то внутри и предательски щекотало то ли от страха, то ли от восхищения. Я мог ей противостоять, и она, казалось, на какое-то время отвлеклась от попыток меня подчинить; у неё были куда более важные дела. Она постоянно куда-то пропадала. Однажды даже уехала на несколько дней в полном одиночестве, не сообщив о цели путешествия никому, кроме отца и советника; по крайней мере, лишь они не были взволнованы её отсутствием. Вернувшись, она привезла с собой седовласого юнца, который исчез так же внезапно, как и появился, вновь ничего не объяснив широкой публике. Никто не смел требовать обратного.
