Он кивнул, явно хотел ответить, но в этот момент его скрутил очередной приступ кашля. С разговорами пришлось повременить: Тэлана отвела эльфа в свою комнату, сама сходила за питьем, пожаловавшись кухарке на легкую простуду. Та запричитала «бедная девочка», так что Тэлане даже стало стыдно. Торопливо подхватив поднос, она заверила, что справится, и вернулась в комнату.
Кинарис сидел в том же кресле, где она его оставила. Услышав дверь, он явно встрепенулся, попытался выглядеть достойнее, но Тэлана видела, что его потряхивает, а выглядит он усталым и больным.
— Пей, — сказала она, ставя перед эльфом поднос. — И я взяла с кухни пару булочек. День-другой и перестанешь кашлять.
— Спасибо.
Он осторожно попробовал питье. Булочка исчезла почти сразу, и Тэлана поняла, что эльф и правда голодный. Интересно, почему он не в Приюте и явно давно «раздает благодарности»? В чем ему помогают? Раздумывая, как бы аккуратно подойти к этому вопросу, Тэлана вздрогнула, когда эльф спросил:
— Эта одежда… она твоего спутника? Он не будет против?
Тэлана не сразу поняла, о чем он. Покачала головой:
— У меня нет спутника, это одежда брата. Он не против, он мертв. Он был солдатом и погиб год назад. Месил грязь на чужой земле во благо империи. Заразился чем-то и умер там же.
— Мне жаль.
Тэлана посмотрела на эльфа с удивлением. Сейчас сомнений в интонации не оставалось, в его словах действительно слышалась скорбь.
— Когда умирает кто-то из моего народа, это всегда траур. Мы зажигаем огонек и пускаем его в небо, чтобы дух нашего собрата присоединился к звездам, — Кинарис помолчал. — Когда по нашим землям пошла империя, небо стало сияющим от этих огней.
Он залпом едва ли не допил всю чашку, поморщился от горечи и снова закашлялся, хотя не так сильно, как раньше.
— Твоя сестра осталась там?
— Да, — эльф кивнул. — Младшая. А старшие братья и родители где-то здесь, в Валагаре. Их нет в Приютах, я обошел все. Хочу найти их.
Так вот почему он оказался на улице! Кинарис просто хотел отыскать семью.
— Ты уверен, что они в городе?
— Да. Нас привезли вместе, но потом мы случайно разделились.
— Что ж, пей и ложись. Тебе надо выздороветь, потом и отыщешь своих.
Кинарис быстро пошел на поправку. На имперском он говорил бегло, хотя некоторые понятия путал. Не из-за того, что не знал языка, просто культуры у них всё-таки были разные.
Его волосы после мытья и высыхания оказались не столько белыми, сколько серебристыми. Его манеры и правда были изысканными, хотя он часто сидел на полу, бесцеремонно скрестив ноги, нередко перебивал и вел себя до крайности самоуверенно. О прошлом он рассказывал мало, воспоминания явно причиняли боль, и Тэлана не особо расспрашивала. Она решила, что ее гость вряд ли был дворянином при эльфийском дворе, уж слишком мало у него привычной чопорности и много залихватской бесцеремонности.
На поправку Кинарис и правда пошел быстро. Искренне полюбил шерстяное одеяло, которое выдала ему Тэлана, и охотно ел всё, что ей удавалось урвать на кухне без лишних подозрений.
— А я слышала, что эльфы привередливы к еде! — рассмеялась она, когда Кинарис уминал луковый суп.
— Когда не знаешь, когда поешь в следующий раз, не до того, чтобы привередничать.
Кинарис живо расспрашивал у Тэланы об имперской жизни и о Валагаре, сам охотно рассказывал об эльфах, хотя и не о себе.
Всё изменилось два дня спустя. Тэлана слышала о беспорядках на улице, а когда вернулась из лавки, служанка рассказала, что раскрыли какой-то бунт среди эльфийских беженцев. И будто бы на главной площади устроили показательные казни, все эльфы сейчас там.
Кинарис слушал об этом, возбужденно ходя по комнате из угла в угол. Кашель его еще мучал, да и лихорадка стихла только этим утром, но он уже горел жаждой действий.
— Там же будут все! — возбужденно сказал он. — Может, и моя семья.
Тэлане не нравилась идея, но собственное любопытство взяло верх.
— Идем.
Никто не обратил на них внимания, а на площади так вообще царил сущее сумасшествие! Стража, толпы просты горожан и множество эльфов. В воздухе веяло возмущением, и Тэлана схватила Кинариса за запястье:
— Уходим! Пока толпу не начали разгонять.
Он растерянно кивнул, явно теряясь среди народа.
А потом кто-то рядом с ними обронил, что повесили самого эльфийского короля и его старшего сына. Дескать, они-то и мутили восстание.
Кинарис тут же изменил направление движения и ринулся к плахе.
— Придурошный эльф! — прошипела Тэлана.
Она уже хотела бросить его, но потом вспомнила, что он не выздоровел до конца, явно непривычный к таким толкучкам… да его здесь затопчут, если ему снова станет плохо! Тихонько ругаяясь, чего Тэлана не позволяла себе дома, она начала расталкивать локтями людей и эльфов.
Кинарис нашелся сразу перед виселицей. Там стояла пара стражников, но тела снимать не торопились, видимо, в назидание остальным. Они тихонько покачивались на ветру. Тэлана глянула на них всего раз и тут же отвернулась, надеясь, что ее сейчас не стошнит.
Смерть уравнивала всех, так что теперь тела двух эльфов и эльфийки не казались прекрасными.
