В знакомом зале за длинным столом постепенно собрались все их товарищи по отряду. Четырнадцать гномов, двенадцать людей и один ужасно одинокий в тот момент и растерянный хоббит. Кое-кто негромко переговаривался, но все были сумрачны и озабоченны. Никто не произносил красивых речей, даже любящий поговорить Хорнбори на сей раз безмолвствовал. Завтрак прошёл невесело. Фолко не мог отделаться от томивших его мрачных мыслей, иногда накатывавших на него волнами непонятного ужаса. Куда они идут? Что он делает, как вообще оказался здесь? С самого пробуждения он двигался бездумно-механически, подчиняясь общей суете. Теперь, когда уже были распахнуты ворота трактира и гномы стали выгонять на улицу одну за другой крытые повозки с припасами, хоббиту стало совсем плохо. Чувствуя себя страшно потерянным и никчёмным, он отошёл в сторонку и присел на камень возле крыльца. Из ворот выскочил уже одетый по-походному Малыш, с мечом и даго на поясе и топором за спиной.
– Фолко! Идём, Торин зовёт, надо дом закрыть – и проститься.
Хоббит нехотя поднялся и нога за ногу поплёлся вслед за спешащим Маленьким Гномом.
Торин стоял на крыльце, уже в плаще и при оружии. Ставни дома были закрыты, и сейчас гном держал в руках ключи от входной двери. Малыш и Фолко подошли к нему, прочие тангары собрались в отдалении. Людей увёл Рогволд, решив не мешать товарищам. Торин заговорил, его лицо было хмуро и непроницаемо.
– Вот наконец настал день, к которому мы готовились всю зиму. Впереди путь, труды и опасности которого провидеть не может никто. Давайте же простимся с местом, что давало нам прибежище.
Он медленно поклонился дверям, и Малыш с хоббитом повторили его движение. Торин глубоко вздохнул, вставил ключ в замочную скважину и несколько раз медленно повернул его. Замок негромко клацнул. Дверь была заперта. Торин снял с кольца два ключа и отдал их Малышу и Фолко.
– Пусть каждый из нас, хозяев этого дома, имеет при себе ключи от него, – медленно проговорил Торин, – ибо кто знает, кому из нас суждено будет вернуться?
Фолко вздрогнул, будто от холода, – он чувствовал, что больше уже никогда не увидит их уютный домишко.
Торин повернулся к ждущим его товарищам и призывно махнул рукой. Все гурьбой двинулись на улицу.
У трактира уже вытянулся их небольшой обоз. Люди стояли тесной кучкой вокруг Рогволда. Старый ловчий тоже имел не слишком бодрый вид – на его лице резче пролегли морщины, и синева под глазами говорила о том, что и ему пришлось провести бессонную ночь. Он подошёл к Торину.
– Давай команду, Торин, сын Дарта, – негромко сказал он. – Больше нас здесь ничто не задерживает.
– Эге-гей! Давай по сёдлам! – крикнул Торин, махнув рукой.
Минутное движение – и люди уже сидели верхом, гномы расселись кто на пони, кто на передках телег. Верхом ехали Фолко, Торин, Малыш, Дори и Хорнбори, как-то сразу оказавшись в головах отряда. Торин тронул поводья, и его пони затрусил вперёд. Цокот его копыт оказался сразу же заглушён топотом коней и скрипом тележных осей. Отряд медленно тронулся.
Одну за другой они оставляли позади нарядные улицы Аннуминаса и наконец подъехали к городским воротам. Предупреждённые приказом наместника стражи почтительно приветствовали уходящих на трудное и опасное дело товарищей. Обоз миновал ворота, и в лицо внезапно ударил упругий, свежий и тёплый весенний ветер, развевая полы плащей и ероша волосы. Фолко невольно глубоко вздохнул и тотчас услышал, как рядом с ним Рогволд едва слышно пробормотал себе под нос:
– Что-то душно мне было в Аннуминасе…
Привстав в стременах, Фолко кинул прощальный взгляд на могучие стены и башни Великого города, вздохнул и отвернулся. Теперь на долгие месяцы его взор будет прикован к югу и востоку.
Отряд двигался медленно, сберегая силы коней для последующего пути. Друзья шли по тому же Зелёному тракту, которым прибыли в Аннуминас осенью, и первый день прошёл без всяких происшествий. На ночлег они остановились в одном из многочисленных постоялых дворов. Фургоны загнали внутрь, распрягли коней, не торопясь, основательно закусили и выпили пива, а потом улеглись спать. К уныло замершему возле потухающего очага хоббиту незаметно подошёл Торин.
– Есть ещё угольки? – Торин ловко выхватил тлеющую головешку и принялся раскуривать трубку. – Ну вот мы и в дороге.
Гном откинулся, привалившись спиной к бревенчатой стене, почти скрывшись в темноте; алел лишь огонёк его трубки.
– Только чем она кончится, – вздохнул Фолко, задумчиво пошевеливая рдеющие угли очага.
