– Санделло! Принеси пока мой посох, – повернувшись к горбуну, сказал золотоискатель, и затем, когда за горбуном сомкнулись скрывшие его ветви, прибавил, обращаясь к Торину: – Ты всё ещё боишься?!
Фолко только рот открыл, когда увидел, что Торин каким-то нетвёрдым, неловким движением протянул оружие Олмеру и замер, отступив на два шага назад; Олмер лишь чуть усмехнулся, а потом вдруг взялся руками за концы топорища и вновь взглянул на Торина.
За спиной Олмера зашевелились кусты, и хоббит увидел Санделло, который в одной руке держал длинный белый посох, а в другой – пузатую коричневую баклагу. Хоббит заметил, как Торин невольно провёл языком по ссохшимся губам. Горбун подошёл к брошенному на траве плащу Олмера и бережно положил рядом посох; затем, по-прежнему держа в руках баклагу, он замер в двух шагах от золотоискателя.
– Ну что ж, – негромко проговорил Олмер, задумчиво глядя на топор, – созданному под землёй всегда найдётся что-то в противовес с поверхности…
С этими словами он неторопливым, плавным движением поднёс топор к чуть выдвинутому вперёд колену, повёл его как-то вбок… Раздался треск, и в руках человека оказалось сломанное пополам топорище. Олмер вздохнул, полузакрыв глаза; лоб его в один миг покрыла испарина, руки упали вдоль боков. Сломанный топор гнома выскользнул из его рук в траву.
Казалось, Торин потерял дар речи; он в изумлении глядел на спокойно улыбающегося человека, уже пришедшего в себя и стёршего пот со лба. Рука гнома медленно потянулась к тяжёлому шестопёру, но Олмер, не говоря ни слова, откупорил протянутую ему горбуном баклагу, сделал несколько больших глотков, высоко задирая голову, усмехнулся и протянул сосуд всё ещё не оправившемуся от удивления Торину. Тот машинально принял баклагу; он часто замигал, почесал затылок, а потом, не сводя замершего взгляда с обломков своего оружия, поднёс к губам баклагу и отпил, поперхнулся и закашлялся. Тем временем вперёд шагнул Санделло, как ни в чём не бывало протянул руку к баклаге; и Торин, даже не глядя в его сторону, отдал ему сосуд. Горбун с благодарностью склонил голову и в свою очередь отпил из него, взглядом и жестом предложив хоббиту сделать то же самое.
Поражённый не меньше своего друга, хоббит взял из рук горбуна баклагу. Там оказалось вино, густое, ароматное, такого Фолко никогда не пробовал; никакого сравнения с хоббитанскими винами из Южного удела – они казались просто водой после такого напитка. На душе от вина стало легче, по всему телу разлилось приятное тепло.
– Ну вот мы и выпили вкруговую, – улыбаясь, сказал Олмер. – Это хорошо – так скрепляют мир между собой настоящие мужчины далеко на востоке отсюда, где растут Голубые леса Прирунья. Я вижу в этом добрый знак… Кто знает – может, нам еще предстоит встретиться по эту сторону Гремящих морей?!. Впрочем, что сейчас рассуждать об этих туманных вещах, Торин! Взамен сломанного топорища я хочу подарить тебе мой посох – сделай из него себе новое, для такого мастера, как ты, это не составит труда. Ручаюсь, оно послужит тебе вернее и лучше старого. Санделло! Давай его сюда.
Торин, похоже, начал приходить в себя; он смотрел на Олмера без страха, но с уважением и каким-то новым интересом; однако при всём при том – и Фолко ясно чувствовал это – перед гномом стояли враги, жестоко унизившие его, но пока бывшие сильнее.
Горбун тем временем принёс золотоискателю длинный белый посох, сделанный из какого-то неизвестного хоббиту материала – не из дерева, не из железа и не из камня. Его поверхность матово поблёскивала, в остальном же он ничем не выделился бы из ряда как следует окрашенных деревянных тростей.
Санделло подал было посох Олмеру, но тот едва заметно покачал головой, и Санделло повернулся к гному.
– Прими это от нас, почтенный Торин, – сдержанно произнёс горбун.
Он протянул посох гному, и Торин, медленно вытянув навстречу обе руки, принял его.
– Попробуй теперь сломать его, почтенный гном, – с улыбкой сказал Торину Олмер. – Но скажу сразу: в своё время мне это не удалось.
Фолко облегчённо вздохнул, видя, как в глазах гнома появилось любопытство.
Торин взял посох за концы – для чего ему пришлось широко развести руки – и напрягся. Посох слегка пружинил в его руках, и гном, особенно не усердствуя, опустил его.
– Укороти его себе по руке, – посоветовал Олмер, – режется-то он хорошо.
– Чего же ты хочешь от нас?! – по-прежнему хрипло произнёс гном.
– Я? От вас? Ничего. Мы встретились не совсем мирно, но расстанемся, хочется верить, понимая друг друга.
– Зачем ты даришь нам всё это?!
Лицо золотоискателя стало серьёзным.
– Я хочу, чтобы вы шли по избранному вами пути во всеоружии, – без тени улыбки сказал он. – Не скрою, наша встреча не была волей слепого случая – я давно хотел повидать вас. Ныне немного отыщется в Средиземье смельчаков, собравшихся пойти в бездны Мории!
– Откуда тебе известно, что мы собираемся делать? – засопел Торин. – И какое тебе до этого дело?!
