— Ну и где ты был, когда сын в тебе нуждался? Когда ему нужен был родной человек и забота? — По моим щекам начинают катиться слезы, попадая на его руку. Перестаю себя контролировать. — Если бы тогда его никто не нашел? Ты представляешь, какой стресс он пережил в младенчестве. Ты объявился спустя почти восемь лет после его рождения. Где ты был всё это время? — Мой голос предательски срывается. Мужские глаза сужаются, замечаю в них боль. Но обида за Димку намного сильнее, мои нервы вышли из-под контроля. — Сейчас у него есть семья, которая всё это время воспитывала, давала тепло и заботу!
Мужчина резко одергивает руку. Пытаюсь успокоиться, часто дыша… Внимательно осматривает меня с ног до головы. Снова.
— Ты? — Всё-таки узнал…
Мысленно одергиваю себя, подходя к двери.
— Я. Не рушь жизнь ребенку, — чеканю каждое слово.
— Ты в чем-то права, но я наверстаю всё упущенное. Найду своего сына, и он будет со мной.
Каждое слово его последней фразы пулями вонзалось в моё сердце. Мужчина развернулся, направляясь к лифту.
Быстро заскакиваю в квартиру, хлопнув дверью. Делаю несколько шагов… и медленно сползаю по стене… Тихо начинаю рыдать, смотря на приоткрытую дверь в комнату сына.
Эля
Всё утро я балансировала на грани собственных эмоций. Постоянно всё валилось из рук. Непроизвольно застывала, погружаясь в свои мысли.
Эля, ну вот и что делать? Ждать и надеяться, что мужчина больше не вернется? Нет, ну может, моё общество ему и не нужно, а вот Димку, рано или поздно, найти может. Блин! И что я буду делать? Стоп! А почему я должна что-то делать? Он официально мой сын, средств на его обеспечение у меня более чем предостаточно, жилищные условия тоже отменные… а самое главное… я очень сильно его люблю. Дааа… любовь к ребенку — совершенно особый род чувств. Я это поняла, когда первый раз взяла его на руки. Люблю его не за что-то, а просто потому, что он есть. Конечно, когда он выражает свою любовь ко мне, обнимает, целует перед сном, пытается помочь… моё материнское сердце делает кульбит, выпрыгивая из груди, непроизвольно вытягивая улыбку. Я чувствую, когда он волнуется, вижу, как радуется, как горят его голубые глазки, когда мы читаем книги или гуляем. Видела его первую детскую влюбленность в садике, с которой они до сих пор дружат. Как он рассказывал мне про девочку, и мы выбирали ей валентинку с шоколадкой, даже помню, как он переминался с ноги на ногу, когда дарил всё это Яне…
— Мама… мам… мамааааа, — выдергивает меня из размышлений Димка. — Сырники сейчас сгорят, давай я сам переверну, — стою с лопаточкой над сковородкой и даже не чувствую запаха. Пора заканчивать с этими мысленными спорами. Сын забирает из рук лопаточку и с улыбкой самостоятельно всё переворачивает, немного отодвигая меня от плиты. — Мамуль, что-то случилось?
Слыша его слова, чувствую, как замирает сердце… Так, хватит! Он мой сын. Самый родной. И даже в собственных мыслях не хочу это обсуждать!
— Вроде и нет, а вроде и да… — Не замечаю, как проговариваю это вслух.
— Это как? — Ерошит свои волосы. — Что-то случилось, но ты ещё не решила, проблема это или нет?
Садится за стол, рукой упираясь в щеку. Вытягивает указательный пальчик к виску, готовясь слушать. Ставлю рядом с ним тарелку с сырниками и фруктовым сиропом.
— Кушай, — киваю в сторону еды. — Что-то вроде того, — сажусь напротив, теребя свои пальцы, улыбаюсь. — Возникла одна неожиданная ситуация. С одной стороны, я знаю, что права и всё будет хорошо… — Глубоко вздыхаю. — Но есть человек, который заставил меня сомневаться… Он на сто процентов уверен в себе и своих действиях.
— Он может выиграть? — Его глазки блестят заинтересованностью.
— Не знаю… В этом и вся проблема. Я не могу понять, чего ожидать, — перевожу взгляд на тарелку.
Дима подходит ко мне, обнимает за шею.
— Мам, но у тебя же есть Я! — Восклицает, отстраняясь.
— Ты прав, я в любом случае в выигрыше, — улыбаюсь, сдерживая внутри слезы. На сердце будто надавили тоненькой иголочкой. — Ведь у меня есть ты! — Крепко-крепко обнимаю своё маленькое чудо, целуя в щёчку. — Сынок, я тебя очень сильно люблю.
— Знаю, — одаривает меня лучезарной улыбкой. — Я тоже, — отстраняется полностью, серьёзно смотрит. — Давай собираться. Мне пора в школу, а тебе на работу.
— Ты прав.
На работе спокойствие ко мне не возвращается. Пытаюсь себя чем-то занять, но мысли отбрасывают к вчерашнему вечеру.
— Элина Владимировна. Нужно поговорить, — в кабинет входит Аркадий Анатольевич. Как всегда сосредоточенный, с твердой походкой. — Извини, что не постучал. Но дело немного… странное.
В груди кольнул ледяной холодок… И почему я сразу думаю о плохом? Он ещё ничего не сказал, а меня уже дрожь пробирает от одного его взгляда.
Ну, действительно, почему я нервничаю, когда ко мне адвокат заглядывает в гости? Пфф… С чего бы это?
— Здравствуйте. Конечно, проходите, — стараюсь спокойно себя вести, а внутри всё скукоживается. — Что случилось?
