С лица Веслава сбежала напряженность. Я впервые видела его таким спокойным и таким открытым: в круге стоял не алхимик, не Повелитель Тени, но человек, и глаза этого человека светились изнутри. Я знала этот свет. Я слышала его слова до того, как он произносил их.
— Я думал, что никогда не узнаю ее. Но мы встретились, и теперь я знаю, ты — это она. Моя последняя искорка. То, что нельзя отнять, вычерпать и убить.
Наши пальцы сжались сильнее. Мы не смотрели по сторонам, только глаза в глаза, мы не могли разорвать этот контакт, но свет, мягкий и золотой, похожий на тот, что возникал вокруг Тео, уже появился, медленно расширился, и в голове начали звучать знакомые голоса. Чуть удивленные. Горькие. Уверенные.
Но все рекруты Дружины говорили об одном и том же.
— Мне кажется, я знаю, о чем вы. Но я почти забыла, что она такое, — Милия.
— Я хотел бы забыть, но знаю, что не смогу, — Йехар.
— Я искал ее столько тысячелетий… — Тано.
— Однажды я ее встречу, это точно, — Хайя.
— Иногда я мечтал, как она приходит, — Андрий.
— А я хотела бы разобраться, что она такое, — Ыгх.
— Мне кажется, я знаю это. Мне кажется, я ее знаю, — Виола.
— Не уверен, но, наверное, я жил ради нее, — Тео.
Голоса прозвучали все в один миг — несливаемым хором, неупорядоченной гармонией. Настало молчание — и оно сомкнулось вокруг одного-единственного дружинника, и именно к этому дружиннику стянулись тонкие полосы света, протянувшиеся от каждого из нас.
«Это так просто, что может показаться смешным. Высшие Силы и не думали ничего усложнять. Мой основной противовес был всё это время рядом со мной. Я должен был понять во время того призыва, я и понял, просто меня сбило с толку третье появление Арки. Не свет, не жизнь — а то, что заключает в себе все это. Она — это…»
Молчание разбилось, когда спирит поднял руку и коснулся одной из дорожек, которые окутывали его. Улыбнулся.
— …как жить и дышать.
Его стихия.
Он позвал — а может быть, и не он, а то, что было в нем в эту секунду — и она откликнулась отовсюду. Начали вспыхивать бесчисленные Арки — сверху, слева, справа, снизу — и всюду была она, бесконечная, бесчисленная, разная…
В стишке, написанном пятнадцатилетним мальчиком. В букете, радостно взлетевшем вверх на чьей-то свадьбе. В платке, который муж старательно прятал, а потом все же подарил жене на какой-то праздник не нашего мира. В оплеухе, которой жена от полноты чувств ласково наградила мужа. В плошке, которую старушка поставила перед любимой кошкой. В плаче матери над больным ребенком. В чьем-то крике «За нами наша земля!»
К детям.
К небу.
Просто так.
Обжигающая.
Ласковая.
Горькая.
Всюду.
Всюду.
Всюду.
И теперь — в этом мире тоже.
Ярчайшая радужная вспышка расцветила границы нашего «котла». Тано что-то выкрикнул, обращаясь к остальным, но его голоса было почти не слышно. Что-то о мече, о том, что время на исходе, что кто-то падет… слова не доходили до сознания, растворяясь в свете, который был вокруг нас, внутри нас, с нами, все были единым целым в этот миг, все знали, что сейчас случится…
В ладонях Эдмуса котеночком свернулась страшная сила. Свет ярче солнца, мощь, сильнее смерти, то, что иногда предпочитают собственной жизни — пришло, прошло через каждый наш нерв энергетическим разрядом, каждую клеточку наполнило своей сущностью — и преспокойно устроилось на руках у спирита. Не ожидая приказа: этим нельзя было повелевать, просто устремившись к тому, кто был с ней одного порядка, кто, несмотря на все свои дурацкие шуточки, еще не разучился ей жить и дышать. Она пробыла в его ладонях меньше мига, просто признавая их братство, а потом оторвалась от них и ушла вовне.
В одну секунду, со скоростью, которая была неизмеримо больше световой, со скоростью мысли, она прошла сквозь Черный Мир так же, как прошла через нас, подарив ему то, что исчезло в нем раньше, исчезло почти, но не до конца, потому что что-то задушенное, задавленное, поднялось откуда-то в Небиросе — и несмело двинулось навстречу. Мы услышали это потому, что были все еще едины между собой и с ней.
Ее не убавилось в других мирах. Ее ведь нельзя отнять и вычерпать.
Она не укоренилась в их сердцах. Ее ведь еще нужно заслужить, прочувствовать, да и у каждого в этом своя дорожка. Мы и не стремились ни к чему подобному.
Просто они вдруг узнали, что она есть.
Сердце Небироса дрогнуло и замолкло. Как Сердце Крона, которое когда-то давно я пронзила случайно тоненькой золотой стрелочкой ее бога…
Единая воля Черного Мира ушла под напором вспышки, рассыпалась в несколько секунд на миллионы отдельных воль; миллионы людей, существ, не знаю, кем они были, вспомнили забытое: есть не только тьма, ненависть и то, что им сопутствует. Оказывается, есть другое.
Мы видели их, мы их слышали: солдат, которые остановились и опустили оружие и с недоумением вгляделись в противника — там что, такие же, как мы? Родителей, которые занесли руку для удара да так и замерли. Каждого, кто оглянулся по сторонам и заметил других. Каждого, кто вгляделся в себя и открыл, что есть другая сторона.
