—
Слушать это было так жутко, что я непроизвольно опять схватилась за Веслава. Мой алхимик с непередаваемым выражением лица смотрел на Тано.
На Тано смотрели все, потому что на Виолу смотреть было невыносимо.
Бог смерти с усилием поднял лицо. Слезы катились по его щекам, а на лице была такая скорбь, что он едва ли не впервые стал выглядеть под стать своей профессии.
— Я не хотел этого, — прошептал он через силу. — Я бы и не сделал, но мой клинок… мой проклятый клинок…
Йехар опирался на Глэрион и тоже старался не смотреть в сторону Виолы. Его меч потускнел, и светлый странник казался уставшим до смерти скитальцем по чужим дорогам.
— Как это случилось?
— Мы ослабевали, — ответила Милия. Она украдкой вытирала глаза. — Несколько секунд — и рати Небироса прорвались бы к вам, а момент был из самых важных. Тано передал, что сейчас кто-то из нас падет, потому что его меч рвется из ножен… И тогда он… он просто…
— Он держал защиту в одиночку, — договорила Хайя тихо. — Почти минуту. А мы ему не могли помочь, потому что сами были истощены.
Я вспомнила радужную переливчатую вспышку и поняла, что именно тогда библиотекарь отдал свои последние силы на защиту нашего «котла».
— Он так дорожил всеми вами, — пробормотал Тано. — Он отдал ради вас последнее дыхание, свою жизнь, и…
И не задумался. Но чего и было ждать от Джипса, что мы его — не знали, что ли? Арка сделала идеальный выбор: Поводырем Дружины стал человек, который не мог не вмешаться и который просто обязан был пожертвовать собой. Я переломила себя, посмотрела на лицо Поводыря, на мягкую, почти счастливую улыбку и чуть было не пропустила вопрос Андрия:
— Это можно исправить?
И спрошено было серьезно. Стопроцентно серьезно, потому что Андрий всей душой поверил после Небироса, что нет вещей, которые нельзя было бы исправить.
И теперь пацану придется очень долго пояснять, что такие вещи в мире существуют в изобилии.
— Если бы у Ольги остался животвор… — начал Веслав, потом осекся и махнул рукой, покосившись на Виолу. Я почему-то почувствовала себя виноватой, но тут разом раздался шепот Йехара и Милии, а к ним немного погодя добавился и голос самого алхимика.
— Принцип Адмета…
— Да, принцип Адмета.
— Душа за душу…
И на меня с ужасающей полнотой обрушилось понимание того, что было сказано. Несмотря на то, что я искренне хотела после нашей первой миссии забыть и никогда не вспоминать ничего из греческой мифологии.
Вместо царя Адмета в Аид согласилась пойти его жена.
Тано колебался. Его меч угрожающе качался в ножнах, но потом бог смерти тяжело вздохнул, преодолел себя и медленно заговорил:
— Один должен был пасть в этом бою. Это рок. Он неизменен. Но если кто-то из вас готов сойти в подземный мир добровольно…
Он еще не договорил последнего слога, а все, кто был в состоянии, сделали шаг вперед. Но еще до этого, раньше этого…
— Да! — счастливым голосом откликнулась Виола, которая вообще непонятно как это всё услышала. — Да, готова! Верни его, я готова!
Тано глянул на нее встревоженно, неохотно подвинул руку к ножнам, но его остановил голос Йехара.
— Нет.
Наш рыцарь подошел к триаморфине, тронул ее за плечо и заговорил хорошо известным нам успокаивающим тоном:
— Он твой ученик и не может без наставницы. И еще он источник вашего мира… Ты… будь с ним, а я продолжу этот путь. Здесь должны оставаться те, у кого есть, для чего жить… — он бросил на нас короткий, но грозный взгляд: — Ольга, Веслав, ни слова! Эдмус, ты тоже. Всё слишком ясно с вами… и со мной всё тоже ясно.
Я, Веслав и Эдмус — мы вместе со всеми подались вперед после слова «добровольно» — переглянулись, но шага назад не сделал никто. Зато Милия совершила еще один шаг вперед.
