— Не нужно лжи, светлый странник, — отрывисто сказала она. — Тебе незачем жить? Сколько света ты еще можешь принести в мир, сколько дорог сделать прямыми! Мне незачем жить — мне, после сегодняшнего дня, когда я увидела, как далеко ушла от настоящего света. Отойди в сторону, Поводырь!
Понятное дело, Йехар не шелохнулся. Милия нахмурилась. Тано, увидев такое количество желающих умереть, растерялся, молчал и тоже не двигался.
Но прежде чем два светлых странника начали непосредственно выяснять с применением оружия, кому не надо жить больше, на Дворцовой раздался веселый, полный уверенности и задора голос:
— Пойду я.
Вот теперь остолбенели все. А Хайя, дочь спирита, спокойно оттерла в сторону сперва Милию, потом Йехара и подошла к Тано. Она улыбалась почти как Джипс, только по-девичьи лукаво.
— Он меня спас, и я ему благодарна, — она говорила негромко, но все как-то сразу поняли, что переубедить ее труднее, чем меч Тано. — Я пойду в подземный мир и там искуплю кровь людей, которая на мне, и они не будут больше приходить ночами.
— Хайя… — осипшим голосом начала Милия.
— И я не боюсь и никогда не боялась, — добавила Хайя, улыбаясь. Теперь она стояла прямо перед Тано, и ее зеленые глаза сияли двумя изумрудами на свету. — Я пойду с тобой. Бей!
Танатос сперва поперхнулся воздухом от изумления, а потом залился румянцем, на несколько секунд потеряв весь свой готический вид. Какое-то время он пораженно смотрел на Хайю. Потом прошептал:
— За сотни лет мне не приходилось видеть такой самоотверженности и такой красоты. Будь моей суженной, раздели со мною вечность — я дам тебе бессмертие в моем мире!
Хайя, улыбаясь, пожала плечами пренебрежительно.
— Вечность — это бремя, — заметила она со всей ответственностью стихийника времени. — Зачем она мне?
— Тогда помоги мне нести мое бремя, — совсем тихо проговорил Тано. Улыбка Хайи стала еще шире и гораздо более открытой.
— А вот это просьба верная. Я иду, — и она вложила свою руку в ладонь бога смерти.
И в ту же секунду Арка за их спинами открылась. В полузабытый нами мир нашего первого призыва, в мир легенд и мифов, в цветущее лето. Они шагнули к Арке вместе, и только тут Милия опомнилась и дернулась вперед:
— Хайя!
Но ее остановил Эдмус. Не физически — такое для спирита было бы трудновато. Словами.
— Не надо, — сказал он просто. — Раз она не испугалась его жребия — ей это было суждено.
Арка сомкнулась за спинами бога смерти и его спутницы.
— Время в этом мире теперь всегда будет течь правильно, — со вздохом прошептала Милия, которая не попыталась даже прикончить Эдмуса за его слова.
Тео Джипс вдруг глубоко вздохнул и закрыл глаза. Потом опять открыл и первое, что он увидел — было перекошенное лицо Виолы.
— В чем дело? — обеспокоился Тео, безо всякой помощи садясь на мостовой. — Я ведь думал, что я… Нет, неужели вы все тоже?! Виола, что-то не совсем так?
— Идиот! — рявкнула Виола и заткнула своего ученика сперва яростной пощечиной, потом не менее яростным поцелуем. Потом для надежности залепила еще одну пощечину.
Вид у только что воскресшего архивариуса был несколько контуженный, но не сказать, чтобы недовольный.
Милия тем временем глядела на Арку не отрываясь, как будто собиралась взглядом примагнитить Хайю обратно.
— Она ушла, ушла, — повторяла странница недоверчиво. — Она ушла туда, хотя должна была я. Я, которая прожила столько веков, которая навек утратила веру во всех и вся и в смысл жизни…
— Говоря по правде, туда должен был идти я, — заметил Йехар хмуро. — Как тот, кто не может жить из-за сердечных ран и не видит своего пути дальше, как тот, у кого никого и ничего нет.
— Может статься, у меня есть хоть что-то? Неужто ты думаешь, что…
Далее спор продолжился примерно с такими же аргументами и закончился одинаковым восклицанием:
— Смерть должна была стать моей дорогой!
А потом Арка открылась опять, и к восклицанию добавилось новое, тоже в два голоса:
— Арка зовет меня туда…
И странники посмотрели друг на друга в упор с самым пораженным видом.
Милия исчезла первой, отсалютовав напоследок всем жезлом. Йехар все же решился и шагнул тоже, улыбнувшись нам всем кривоватой, но теплой улыбкой. Очевидно было, что у странника перехватило горло и что он попросту не знает, что говорить.
Только Глэрион сверкнул издали, из глубины Арки прощальным приветом.
Эдмус захихикал. Это было самое что ни на есть эдмусовское хихиканье, и очевидно было, что смеется он как раз над теми, которые ушли только что в Арку.
— А я думала, это трагично, — заметила я.
— Очень, — согласился шут, тут же делая серьезное лицо. — Эти двое — куда уж трагичнее! Да они веками будут бродить по мирам и жаловаться, что у них нет дороги и нет никого и ничего, пока не заметят, что у них есть и то и это, только надо бы хорошенько головой покрутить.
— Не понимаю, — нахмурился Веслав.
— Поймешь, если подумаешь, почему Арка позвала не ее или его, а конкретно
Я подумала, прикинула варианты, потом покосилась на Веслава и пробормотала:
— Сумасшедший дом какой-то… не прощание, а… а…
— Брачное агентство, — помог мне суженый.
