— Ну, я не знал, вернешься ты или нет, — Тео вдруг крайне заинтересовался брусчаткой на Дворцовой площади. — Действовать самостоятельно было довольно сложно… и все эти конфликты… и та война из-за спутников…
— Конфликты? Война?! И ты врал, что тебе нечего говорить?!
— Нет, я говорил правду, просто тебе всё нужно увидеть самой. Видишь, у нас весна… первая за многие годы. Я вот подумал, наверное, ты запомнила наш мир немного другим и тебе придется привыкать…
Виола смотрела на него, приоткрыв рот. Но, к счастью, для нее сегодня было достаточно проявлений нетипичных эмоций, так что слова нашлись быстро:
— Еще бы. Я на два года бросила свой мир… на библиотекаря!
Тео мгновенно принялся отыскивать что-то в утреннем небе и сделался с виду еще более безобидным, чем обычно. Если, конечно, такое можно было себе вообразить.
Виола же бросила на Арку опасливый взгляд, подошла ближе и остановилась перед нами. Тео подошел следом.
Я с предыдущей миссии уже успела соскучиться по его улыбке.
С Веславом они пожали руки — это было приветствие, а не прощание, поскольку поздороваться мы в Небиросе так и не успели.
— Вижу, ты стал сильным магом, — заметил алхимик.
— Вижу, ты перестал им быть, — не потерялся источник другого мира.
— И претензий никому высказывать не намерен. Слуга покорный! Пусть мирами рулят такие занудные альтруисты, как ты — и на здоровье, а я наелся властью до конца дней своих.
— О, — сказал Джипс, в некотором замешательстве от такого комплимента. — Откровенно.
Виола тем временем осматривала нас всех по очереди, явственно не знала, что сказать и начинала уже подумывать, а не сменить ли облик. У Бо слова находились всегда, хоть и всегда не те.
— Объятия? Поцелуи? Пожатия рук? Трогательные хлюпания в плечо? — тут же пришел ей на помощь Эдмус.
— Вы будете прощаться? — спросил Теодор. — Я постою в сторонке.
— Постоял уже! — Виола впецилась в его руку так, что архивариус ойкнул. — Стой рядом!
— Пожалуйста. Так вы… прощаетесь?
— Нет, — ответила Виола тихо, — Йехар не прощался. Я тоже не буду.
— Мы не увидимся, — выдавила я.
— Я знаю. Но прощаться не буду. Тео, куда собрался?! Надеюсь, за два года ты еще не забыл, что я твоя наставница, так что как только вернемся…
Мы все смотрели, как эти двое прошли в умытую росой весну — первую весну когда-то пустого мира. Подозреваю, что трое из нас надеялись, что Арка помедлит хотя бы минуту после этого, но она тут же открылась.
Она открылась просто в небо. В серое, наполненное тучами небо, и до нас долетели брызги дождя.
— Дома меня всегда принимали с распростертыми объятиями, — заметил Эдмус. Он сместился так, чтобы видеть нас всех троих.
Лицо его было серьезным.
— Вы думали, я буду шутить на прощание?
— Мы на это надеялись, — признался Веслав.
Эдмус улыбнулся — мягко, но слегка хитровато. Отступил от нас так, чтобы видеть наши лица, Арка теперь была прямо за ним. Тихонько заговорил нараспев — не запел, иначе мы бы попадали на брусчатку, зажимая уши руками — и слова мы уже слышали раньше…
Вот только непонятно, когда Эдмус успел этот фольклор мира Виолы выучить и запомнить, впрочем, он же памятливый у нас… Хотя мы сами эту песню слышали раз десять во время предыдущей миссии, только теперь строчки обретали смысл на глазах.
Время в мире Тано теперь всегда будет течь правильно…
С Тео еще и зима в лето превращается, хотя это не совсем так, ведь в с-мире не было зимы, там не было вообще ничего…
И слава Богу. Веслав чуть сжал мою ладонь. Эдмус ободряюще кивнул нам, но замолчать и не подумал.
Ну что же, это ясно: что еще, как не дороги могло свести воедино Йехара и Милию, и… откуда фоновый ужас на лице, Андрий? От двух последних строчек?
Я переглянулась с человеком, который ради меня отрекся от своей сущности, но он почему-то не ответил на улыбку. Зато Эдмус теперь улыбался очень широко — и гораздо хитрее прежнего: он договаривал последние строки, про себя:
