— Императорский повар — значительная фигура, — засмеялся я. — Хороший кулинар будет поважнее какого-нибудь графа.
— Ваша правда, — кивнул Леонид Францевич.
Тем временем господин Иевлин остановил взгляд на неприметном столике в самом дальнем уголке обеденного зала и недовольно нахмурился. Его роскошные седые усы воинственно топорщились.
Затем трактирщик вперевалку прошел к столику и остановился перед ним.
По залу трактира прошелестел удивленный ропот. Бывший императорский повар нарушил заведенный распорядок своих обедов. Обычно, оглядев гостей, он давал сигнал к началу пиршества. Но сейчас господин Иевлин стоял перед столиком, широко расставив кривые ноги, и сердито смотрел на посетителя.
— Что вы здесь забыли, господин Черницын? — сварливо спросил бывший императорский повар. — Насколько я помню, я запретил вам появляться в моем трактире.
Один из сидевших за столиком посетителей вскинул голову, и я сразу его узнал. Тот самый журналист, похожий на белку, которого мы с Игорем Владимировичем видели возле конюшен графа Толубеева. Он тогда еще был сильно огорчен спущенными колесами своего мобиля.
Журналист был в том же сером костюмчике, и красный галстук на его узкой груди выделялся ярким пятном. Не самая удачная маскировка. Но, возможно, у работника прессы просто не было другого костюма, или он не успел переодеться.
А еще господин Черницын умудрился насолить не только графским конюхам. Бывшему императорскому повару он тоже не нравился.
— У нас свободная Империя! — с пафосом заявил журналист. — Я случайно оказался поблизости и просто зашел пообедать.
— Это мой трактир, — внушительно произнес господин Иевлин. — И я не желаю вас здесь видеть. Извольте выйти.
— А если нет? — спросил Черницын, откидываясь на спинку стула. — Выдворите меня силой? Это общественное заведение, вы не имеете права.
Я наклонился к эксперту, который с интересом наблюдал за ссорой.
— Господин Иевлин так не любит прессу?
— Не в этом дело, — с улыбкой ответил Леонид Францевич. — Два года назад господин Черницын вот так же зашел в «Долгожданную радость». Пообедал вместе со всеми, а потом напечатал в «Столичных новостях» разгромную статью о заведении господина Иевлина. Черницын раскритиковал буквально все — повара, интерьер, подачу блюд. И для самой еды тоже не пожалел язвительных эпитетов.
— Не самый красивый поступок, — заметил я.
— Отвратительный, — согласился Леонид Францевич. — Но статья наделала много шума. Господин Иевлин так рассердился, что два месяца не открывал трактир. По слухам, ценители здешней кухни дважды подкарауливали журналиста в укромных местах и чистили ему физиономию — уж простите мне это просторечие. А еще подожгли дверь квартиры, которую он снимал, так что господину Черницыну пришлось искать себе другое жилье.
— Тем не менее, сегодня он рискнул прийти сюда, — усмехнулся я. — В смелости ему не откажешь.
Со своего места я видел только спину и затылок трактирщика. Но сразу заметил, как он напрягся.
Затем господин Иевлин отвернулся от Черницына и долгим взглядом обвел зал.
— Прошу меня извинить, господа, — хрипло сказал он. — Обеда сегодня не будет.
И вперевалку скрылся в кухне.
Зал рассерженно зашумел. Получив приглашение от бывшего императорского повара, посетители бросили все дела и устремились в трактир со всех концов столицы. Они надеялись вкусно пообедать, но теперь остались ни с чем.
И виной всему был журналист Черницын.
Я взглянул на него и понял, что журналист растерян. Он был готов к перепалке с трактирщиком. Но совершенно не ожидал, что против него окажется полный зал голодных гурманов. Даже в полумраке трактира было заметно, что господин Черницын побледнел. Только упрямство и растерянность заставляли его оставаться на стуле.
Заскрипели ножки стульев — кое-кто из посетителей поднимался со своих мест. И вовсе не затем, чтобы мирно уйти.
— Добром это не кончится, — покачал головой Леонид Францевич. — Придется мне вмешаться. Как-никак, я здесь представитель сил правопорядка.
К счастью, до драки не дошло. Черницын неожиданно вскочил со стула, бросился к выходу и выбежал, громко хлопнув дверью. Ему никто не мешал.
— Странно, — улыбнулся я. — Никогда не был знаком с господином Черницыным, а за последние два дня встречаю его уже второй раз.
— А где вы видели его раньше? — поинтересовался Леонид Францевич.
— Возле конюшен графа Толубеева.
— Понятно, — кивнул эксперт. — Наверняка вынюхивал хоть что-нибудь о скаковых лошадях графа.
Тем временем господин Иевлин вернулся в зал. На мой взгляд, трактирщик поступил очень умно. Он мог бы и сам вышвырнуть Черницына, но это было бы только на руку газетчику. Владельцу трактира такой поступок грозил судебным разбирательством и скандалом. А любой скандал — это нервы, расходы и ущерб репутации.
— Благодарю вас за участие, господа! — сказал бывший императорский повар. — Форель еще не остыла. Сегодняшний обед полностью за мой счет.
