— Весьма странное совпадение. Совсем недавно я и не подозревал о вашем существовании. Но теперь встречаю вас ежедневно, при самых разных обстоятельствах. И это мне совсем не нравится. Пожалуй, придется принять меры — например, поговорить с вашим издателем.
Черницын напряженно посмотрел на меня, пытаясь понять — блефую я, или нет. Затем изобразил угодливую улыбку:
— Вы меня раскусили, господин Тайновидец. Я действительно следил за вами.
— Зачем? — поинтересовался я.
— Не подумайте ничего плохого, я просто искал сенсацию.
Черницын подошел ближе, и я чуть отвернул голову, чтобы не задохнуться от запаха перегара.
— Я знаю, что вы интересуетесь этой историей про ящера. Слышал, что вчера вы разыскивали артиста Спиридона Ковшина. Вы его нашли?
Я молчал, глядя на Черницына.
— Поймите, люди хотят новостей, — заторопился он. — А я только даю им эти новости. Так я прав? Это Спиридон Ковшин обернулся чудовищем? Вы его арестовали?
— А что вы делали возле конюшен графа Толубеева? — спросил я.
Черницын нервно дернул шеей.
— Скачки, — коротко ответил он. — Большие скачки через неделю. Я пытался раздобыть информацию о лошадях, в этом нет ничего противозаконного. Люди хотят знать правду!
Я снова промолчал, и тогда Черницын зашел с другой стороны:
— Я предлагаю вам сотрудничество, ваше сиятельство. Будем обмениваться информацией. Я очень много знаю о том, что происходит в столице. Дайте мне материал для статьи, и я напишу про вас только хорошее. Представлю вас в самом выгодном свете. Не отказывайтесь, это неразумно.
В его красных глазах блеснул нехороший огонек.
И в эту секунду в моем сознании прозвучал взволнованный женский голос:
— Господин Тайновидец, вы можете сейчас приехать в театр?
Это была актриса Екатерина Муромцева.
— Что случилось? — спросил я
— Я нашла свидетеля! Он видел Спирю в тот вечер.
Черницын внимательно смотрел на меня. Он понял, что я с кем-то говорю мысленно, и даже вытянул шею, словно надеялся подслушать разговор.
— Расскажете все при встрече, — сказал я Муромцевой. — Я уже еду.
— Новые сведения? — спросил Черницын.
Он был похож на белку, которая заметила большой и вкусный желудь.
— Я не приму ваше предложение, господин Черницын, — сказал я. — А если вы продолжите следить за мной, я приму меры. Всего хорошего!
Я взмахом руки попрощался с Набилем и пошел вверх по тропинке.
— Люди имеют право знать! — крикнул мне в спину Черницын.
Но я не обернулся.
Я снова не стал выгонять из гаража свой мобиль. День только начинался, и я не мог даже предположить, где окажусь к вечеру. Так что мобиль остался скучать в гараже, а я опять воспользовался услугами извозчика.
Извозчик был хорошо мне знаком — тот самый любитель рассветов, который каждое утро скучал на обзорной площадке Каменного острова, поджидая пассажиров.
— На улицу Лунных Фонарей, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье.
Я предусмотрительно не стал упоминать о Старом Театре. Наверняка, у газетчика Черницына есть связи среди извозчиков и курьеров. Ни к чему, чтобы он знал о том, куда я поехал.
— Доставим, ваша милость, — бодро откликнулся извозчик.
— Я заметил, что по утрам вы часто бываете на Каменном острове, — сказал я, любуясь пролетающими за окном мобиля улицами столицы. — Это случайность?
— Природа здесь хорошая, ваша милость, — ответил извозчик, удивленно косясь на меня в зеркало. — Воздух с залива свежий. Я всегда сюда пообедать заезжаю.
— Пообедать? — в свою очередь удивился я.
— Конечно, — кивнул извозчик. — Я на смену с полуночи выхожу. Самое прибыльное время — гуляк из трактиров по домам развозить. Господа хоть и пьяные, но щедрые. Хотя, конечно, следить приходится, чтобы мобиль не испачкали. А как всех развезу, то сюда еду. Здесь как раз чайная к этому времени открывается, а там горячие завтраки — ох!
Извозчик довольно причмокнул губами и тут же спохватился:
— Простите, ваша милость, не удержался.
— Ничего, — улыбнулся я. — Значит, завтракаете, любуясь рассветом?
— То-то и оно, — убежденно кивнул извозчик. — В жизни должна быть красота! А сегодня еще и пассажир попутный попался. Я его возле Старого Театра подобрал. Глаза красные, костюмчик помятый — видно, гулял всю ночь. Ему бы домой, отсыпаться, а его в парк понесло. Или тоже решил голову проветрить?
— Худой, в сером костюме? — спросил я.
— Точно, — кивнул извозчик. — А вы его, никак, знаете, ваша милость?
— Видел мельком, — улыбнулся я. — А когда вы его привезли?
— Да с час назад, — ответил извозчик. — Я как его высадил, так сразу в чайную пошел. Зов я не посылаю — чего мальчишку-курьера зря гонять? Сам хожу. Я ведь когда пацаном был, тоже в трактире курьером служил. Знаю, что это такое. Набегаешься за ночь с заказами, под утро спать хочется, а тут снова беги куда-то.
— У вас доброе сердце, — кивнул я.
Значит, Черницын приехал час назад и все это время бродил вокруг моего дома. А потом пошел за мной.
— Вы знакомы с этим пассажиром? — спросил я извозчика.
— Нет, ваша милость, — покачал головой извозчик, следя за дорогой. — А только видно, что он из простых. Приказчик или мелкий чиновник. А может, артист. Да, точно, артист!
