Хранитель библиотеки молча кивнул и снова встал к жаровне.
— Скажи, ты знаком с магическими существами, которые обычно выглядят как чудовища, но иногда могут принимать человеческий облик? — спросил я.
Не поднимая головы, Библиус взмахнул рукой, и с бесконечных книжных полок в мою сторону полетел очередной фолиант.
С виду это была обычная книга в обложке из толстой кожи, и я с облегчением улыбнулся. Раскрыл книгу и увидел, что ошибся.
Это была не книга, а шкатулка, в которой лежали расправленные и высушенные обрывки бересты с выдавленными на них угловатыми знаками. Хорошо хоть проблем с переводом не возникло — я прекрасно понимал смысл написанного.
Водя указательным пальцем по бересте, я прочитал первую строчку и удивленно нахмурился.
Отложив в сторону последний обрывок бересты, я тут же послал зов Севе Пожарскому:
— Привет, ты не спишь?
— Как раз собирался, — мысленно ответил Сева и в доказательство своих слов очень убедительно зевнул.
— Отлично. Собирайся и приезжай в свою мастерскую. Есть интересное дело.
— Саша, ты с ума сошел? — возмутился Пожарский.
Но тут до него дошел смысл моих слов, и возмущение мгновенно сменилось любопытством.
— А что за дело?
— Нужно создать артефакт.
— Ты снова раздобыл уникальные чертежи?
— Именно.
— А что за артефакт?
Сева не был бы собой, если бы не спросил об этом.
— Приезжай в мастерскую, и все увидишь, — рассмеялся я. — Сколько времени тебе нужно, чтобы добраться?
— Четверть часа, не больше. Нет, двадцать минут. Нужно проскользнуть мимо охраны, иначе они доложат отцу.
— Прекрасно. Встретимся у входа.
Я закончил разговор и повернулся к хранителю Незримой библиотеки:
— И что ты обо всем этом думаешь, Библиус?
Заинтересовавшись делом Ковшина, я случайно наткнулся на очень древнюю тайну. В этот раз причиной ее появления стала не магия, а люди.
Старая тайна, жуткая и кровавая.
Перевертыши. Существа, похожие на оборотней, но совсем другие.
Кто такой оборотень? Маг-анималист, способный иногда превращаться в животное.
А перевертыш — это магический зверь, который изредка становится человеком.
Кажется, эта способность передавалась по наследству. Но полной уверенности у меня не было — записи на обрывках бересты делали случайные свидетели.
«… в год восемьсот девяносто третий кузнец Мяско Самохин нежданно обернулся лохматым зверем. Насилу забили кольями…»
«… Васька был задержан стрельцами, но из-под стражи сбег, перекинувшись огромным змеем. Змей уполз в сухие тростники, те тростники подожгли, и опосля нашли в золе змеиный хребет и череп…»
— Жуть какая, — поморщился я.
Библиус сочувственно кивнул и поставил передо мной еще чашку кофе.
Все записи сходились в том, что люди из перевертышей получались прямые и бесхитростные. У них не хватало хитрости скрывать свою сущность, а иногда они и вовсе не могли ее контролировать. Неожиданно превращались в животных, чем вызывали страх и злобу окружающих.
Я вспомнил мадам Котову и ее собачку, которых напугал зубастый ящер. Будь на месте мадам толпа перепуганных мужиков с крепкими дубинами — ящеру не жить.
Неудивительно, что уцелевшие перевертыши старательно таились от людей. Прятались по глухим лесам в глубинке Империи, жили в норах и землянках, не рискуя выходить к людям. Прятались так удачно, что после Смуты о них просто забыли. Не до них было. Если же первертыши и показывались по неосторожности на глаза, то люди принимали их за обычных магов-оборотней. Судачили между собой, изредка устраивали облавы. Но до столичных властей эти слухи не доходили.
— Библиус, ты когда-нибудь слышал о перевертышах? — спросил я.
К моему удивлению, хранитель библиотеки кивнул:
— Не только слышал. Ты знаешь, что Вечный Город основали Ромул и Рем, которых выкормила волчица? Как думаешь, кем они были?
— Получается, все римляне ведут свой род от магических существ? — усмехнулся я.
— В какой-то степени.
— И что теперь делать с Ковшиным? Отпустить его бегать по лесу?
— Подумай, почему перевертыши вообще принимают человеческий облик, — предложил Библиус.
— Магия? — заинтересовался я.
— Не только. Извечное стремление к развитию, которое заложено во всем живом. Магия только помогает этому, подталкивает. Можно сказать, это их магический дар. Правда, для многих он становится не даром, а проклятьем. Но это обычное дело.
— А у магического дара много граней, — задумчиво сказал я. — Овладевая ими, можно изменить себя до неузнаваемости.
— Вот именно, — кивнул Библиус.
— Это интересная мысль, мне надо ее обдумать. А сейчас пора идти, Сева скоро приедет в мастерскую. Откроешь мне дверь в Ремесленный квартал?
Библиус сделал еще лучше. Толкнув дверь библиотеки, я вышел в переулок прямо из артефакторной мастерской князей Пожарских и нос к носу столкнулся с Севой.
— Как ты попал внутрь? — удивился Сева. — Там же охранная магическая система, артефакты.
— Тебе показалось, — улыбнулся я. — Не веришь, сам попробуй. Дверь заперта.
Не поверив мне, Сева толкнул дверь и удивленно нахмурился.
— Я был уверен, что ты вышел из мастерской. Ну, ладно.
