— Хорошо, — глухо сказал он. — Вы меня знаете. Моя фамилия Черницын, я работаю репортером в городской газете.
— Газетчик! — сплюнул Нагайцев. — Так я и думал!
— Доброе утро, господин Черницын, — усмехнулся я. — Так зачем же вы опоили Мальчика?
— Я предлагал вам вести расследование вместе! — вскинул голову Черницын. — А вы только посмеялись надо мной. Это было обидно.
— Значит, месть? — поморщился я.
— Нет, не месть! Репортер живет сенсацией. Я был готов помочь вам ради интересного материала. А когда вы отказались, решил устроить сенсацию сам.
— Испортить вероятного победителя скачек?
— Это должно было подтолкнуть вас к расследованию. И подтолкнуло! А я следил за вами и собирал материал для статьи.
— То есть, вы считаете, что своим поступком помогли мне? — изумился я.
— Конечно! — уверенно кивнул Черницын.
Меня удивило, с какой легкостью он придумал оправдание для своего гнусного поступка.
— А как же Мальчик? — напомнил я.
— А что ему сделается? — возразил Черницын. — Я был уверен, что вы найдете средство вернуть ему настоящий облик. А я написал бы об этом отличную статью. Ведь ваш приятель сможет расколдовать его?
Черницын указал на туннелонца.
— Да, — вспомнил граф Толубеев. — Александр Васильевич, вы сказали, что нашли способ расколдовать Мальчика.
— Вот! — торжествующе кивнул Черницын. — Видите? Мой решительный поступок принес пользу!
Я удивленно усмехнулся.
— Похоже, вы так ничего и не поняли, господин Черницын. Нет, пожалуй, я не стану возвращать вам настоящий облик. Лучше просто передам вас полиции.
— Вы не можете так поступить со мной! — взвизгнул Черницын. — У вас есть лекарство, так дайте его мне!
— Вы просите? — уточнил я.
— Да. Да, да, да! Теперь вы довольны? Что вам еще нужно?
— Письменные показания, разумеется. Вы слишком прыткий человек, я не стану верить вам на слово.
— Хорошо, — сдался репортер.
— Ефим Никанорович, дайте ему бумагу, — попросил я.
— Я напишу, что своим поступком принес пользу делу, — предупредил Черницын.
— Пишите, что хотите, — усмехнулся я.
Несколько минут репортер скрипел пером. Писал он быстро и уверенно, не тратя времени на обдумывание. Преимущества профессии, ничего не скажешь. В конце он поставил размашистую подпись и протянул мне листок.
— Вот.
Я, не торопясь, перечитал его показания. Репортер всячески обелял себя, но суть дела изложил верно.
— Вы не написали, у кого купили зелье, — заметил я, возвращая ему листок. — А эти сведения могут понадобиться полиции.
— Зелье я купил у Ступникова, — скривился Черницын. — Это один из помощников Хвата.
— Ступников? — припомнил я. — Молодой человек, который служит в адвокатской конторе?
— Да, — подтвердил Черницын.
Продавщица из магазина просила меня отыскать Ступникова, который куда-то пропал. Она опасалась, что приказчик купца Сойкина что-то сделал с ним. А теперь выясняется, что Ступников и Хват были заодно.
Неприятная новость.
— Напишите это, — сказал я Черницыну, — и снова поставьте подпись.
Репортер сделал, как я ему велел. Я забрал у него листок с признанием и отдал Толубееву.
— Возьмите, Алексей Дмитриевич. Думаю, это пригодится в суде.
— Теперь дайте мне лекарство, — потребовал Черницын.
— Извольте, — усмехнулся я, доставая из кармана флакон с зельем сущности.
Добавил несколько капель в стакан с водой и спросил туннелонца:
— Этого хватит?
Туннелонец молча кивнул.
Я протянул стакан Черницыну:
— Пейте.
Репортер жадно осушил стакан. Его круглое лицо на мгновение расплылось, а затем превратилось в лицо Черницына, похожее на беличью морду. Шея вытянулась, а одежда складками обвисла на похудевшем теле.
— Вот это да! — изумленно произнес граф Толубеев.
Несколько секунд он смотрел на Черницына, затем достал из шкафа бутылку и вопросительно посмотрел на меня:
— Александр Васильевич?
— Благодарю, — отказался я.
— А я выпью.
Граф сделал глоток прямо из бутылки.
— И что теперь? — спросил он меня.
— Зелье мы проверили, — улыбнулся я. — Пора вернуть Мальчику его настоящий облик.
— Только запру этого негодяя в подвале, чтобы не сбежал, — сказал тренер Нагайцев, шагнув к Черницыну.
— Не нужно, Ефим Никанорович, — остановил я его.
И повернулся к репортеру.
— Вы хотели сенсацию, господин Черницын? Идемте с нами. Будем исправлять то, что вы натворили.
Спускаясь вслед за Нагайцевым по лестнице, я послал зов начальнику Тайной службы:
— Никита Михайлович, это Воронцов. Я нашел того, кто опоил моего жеребца зельем превращения. Это репортер Черницын, он во всем сознался письменно. Кроме того, он рассказал, у кого покупал зелья. Думаю, он знает много интересного, и не откажется сотрудничать с вами.
— Где он сейчас? — спросил Зотов.
— Мы все на конюшне графа Толубеева, в Сосновке.
— Еду, — коротко ответил Никита Михайлович.
Перед дверями конюшни я задержал Черницына.
— Я вызвал сюда начальника Тайной службы. Ваших письменных показаний ему хватит, чтобы привлечь к расследованию менталиста. Но я советую вам добровольно рассказать все, что знаете. Возможно, в таком случае граф Толубеев не станет выдвигать против вас обвинения.
— Еще как стану! — возразил Толубеев, упрямо выпятив подбородок.
