В этот момент Улари вспомнил вчерашний инцедент с Призраком, и его это слегка покоробило. Но чёрные мысли и попытки усомниться в мастере Нао он моментально погнал прочь.
– Ладно, – вздохнул аль-Шарек, – Хорошего вам всем дня!
На этом приём был окончен.
– Ложь и лицемерие сделали его посадником! – процедила сквозь зубы Са’И.
– Нет, – неожиданно для себя парировал Улари, – Посадником его сделало проворство! А лицемерие помогает удержать этот пост.
– Ты быстро привыкаешь к Долине, Улари! – ухмыльнулся мастер Нао, – Начинаешь больше видеть и больше понимать.
После полудня мастер Нао собрал в зале приёмных покоев десяток приближённых учеников, также на собрании присутствовал его сын. Он принялся рассказывать о нравах Великих Городов и о том, что теперь у школы Западного Склона началась иная жизнь. Но этого можно было не говорить. Достаточно было оглядеться вокруг, чтобы понять всё без слов. Однако Нао опять напомнил, что на их поход была воля ино-то и что именно им, улутау, предстоит внести свет в это мутное царство.
– Мои ученики! – продолжил мастер, – Мне стоит побывать в других городах Долины: Конолваре, Далаале и Мата-Мата. После, когда я вернусь, мы разобьём небольшое поселение меж трактами Великих Городов – это будет новое пристанище нашей школы. В моё отсутствие вы должны будете изучить жизнь в Ивете, чтобы поведать мне о том, чего не успел разглядеть я. У посадников имеются гонцы, которых называют Голосами города. Гонцы эти не так просты, они имеют прерогативу высказывать мнения и поручения посадников на Совете Четырёх, если сам посадник там отсутствует… Са’И! Ты станешь Голосом аль-Шарека!
– Прислуживать этой толстой жабе! – та аж подскочила с места.
– Во-первых, осторожнее со словами. Он, конечно, редкий мерзавец, но за оскорбление посадника можно получить суровое наказание! Во-вторых, ты так его презираешь, что точно не поддашься на его уловки, в-третьих, мне нужен очень надёжный человек рядом с посадником Ивета и, в-четвёртых, на то есть моя воля, мастера твоей школы! Решено! Са’И – ты Голос города Ивет!
– Слушаюсь, мастер, – грустно вздохнула Са’И.
– Сын мой, Инао. Мне тяжко поручать тебе столь непристойную работу, но я верю, что сердце твоё всё равно останется чистым… Я знаю, что трактиру «Сладенький Бобёр» требуются прислужники. Наймись туда на заработки, не сообщая никому, кто ты есть на самом деле…
– Врать, отец? – изумился Инао.
– Не врать, но и не открывать своё происхождение! – парировал мастер, – Это важно! Просто слушай внимательно всё, о чём шепчутся его посетители. Храни чужие тайны, ведь нас они могут не касаться. Но говори о том, что сочтёшь нужным, ибо тайное в Долине сильнее явного.
– Можешь не сомневаться, отец и учитель, я справлюсь! – заявил Инао, – Но можно ли я пойду туда вместе с Лао? Мы очень сдружились в пути.
– Будь по-твоему! – поразмыслив, согласился мастер, – Если родители Лао согласятся, требовать от них я этого не буду, – после он перевёл взгляд на Улари и, обратившись к нему по имени, дал самое важное поручение, – За время моего отсутствия я поручаю тебе руководство школой! – закончил Нао.
– Мастер! – ошеломлённый Улари вскочил на ноги, – Но я не готов!
– Другие не готовы ещё больше, а ты мой преемник.
– Я сделаю всё, что в моих силах…
Улари действительно считал, что слишком молод для такого бремени. Пусть на время, но ведь ему самому предстояло многому научиться в искусстве Тау, прежде чем учить прочих.
А тут ещё не выходили из головы этот Призрак, Иомит Асмало, посадник Ивета, делёж власти и золотые кругляшки, таящие в себе, как оказалось, самую сильную в Элиноре магию.
Но беседа Нао и учеников быстро прервалась. За дверью послышался шум, а после – звуки борьбы.
Ученики схватились за мечи. «К нему нельзя! К нему нельзя!» – Улари узнал голос Асмало, на этот раз не приторный, а истеричный. Послышался звонкий шлепок, и что-то тяжёлое рухнуло на пол. Точнее, кто-то – это было очевидно. Дверь слетела с петель, и в комнату ворвались… итошины.
В чёрных одеждах и стальной броне, грозные и суровые. Сзади на них уже бежали охранники аль-Шарека. Но мастер Нао даже не собирался оказывать сопротивление, напротив, приказал ученикам опустить мечи.
– Благодарю, мастер Нао, – отсалютовал высокий итошин с каменным лицом и длинными волосами, – Меня зовут удоган И’До. Я прошу прощения за вторжение, но люди посадника не хотели впускать меня, а вести, которые я принес тебе, не требуют отлагательств.
В комнате царила гробовая тишина. И’До уже закончил свой рассказ, и никто пока не решался заговорить первым. Кроме итошинов и улутау, других народов в помещении не было. Мастер обругал и выгнал охранников аль-Шарека, а самый жёсткий выговор достался Асмало. Правда, тот всё ещё находился в лёгком обмороке и мало что понимал.
Итошины же поведали о живых мертвецах, с которыми вступили в бой на берегу реки Кавы.
Первым прервал молчание мастер Нао:
