– В третьем часу ночи у Камня Предков! – выпалил мальчик.
– И всё?! Здесь весь лист исписан!
– Эт-то к-код… – сказал Ракатук, заикаясь. Заикался он натурально, было жутко страшно.
– И что? Я тебя спрашиваю, что здесь написано? – острие клинка упёрлось в горло мальчика.
– Я н-не знаю, это с-сложный код…
Если бы сейчас он рассказал усвоенный перевод «Коллониума», то наверняка бы подверг своего проректора смертельной опасности. И Ракатук предпочёл подвергнуть смертельной опасности самого себя.
– Ты врёшь! И если будешь врать дальше, умрёшь сегодня же! – гуавар не унимался. Мальчик чувствовал, как невероятно острое лезвие распарывает его кожу. Вниз по шее побежала тоненькая струйка крови. Ракатук дёрнулся вниз и заплакал.
Весло бросила грести и перехватила свиток.
– Бугай! – гаркнула она, – Ты недаром бугай! И мозги у тебя, как у тупого быка! Это же правда код! Ты не можешь его от письма отличить?
– А ты откуда знаешь?!
– Книги нужно читать! А помимо матросов общайся хотя бы с корабельными астрономами, может, хоть что-то умное услышишь!
– Откуда мне знать, как эти механики пишут?
– Заткнись уже!
– Что с мальцом делать будем? – Ракатук уже простился с жизнью, а тут забрезжила спасительная надежда.
– Как что? Отвезём в «Рваный Сапог», а потом вернём назад! Ты видел, сколько этот учёный шут отвалил Коту золота?
– А если маленький механик расскажет, и нас… того…
– Нас «того», если ты его скинешь за борт с перерезанным горлом! А он не расскажет… Правда, мальчик? – Весло улыбнулась Ракатуку, и он закивал головой, – А если расскажешь, мерзавец… – она схватила его за подбородок, резко изменившись в лице. Милая девушка обернулась железной гуаваркой. При желании она легко могла сломать Ракатуку челюсть, – Я тебя из-под земли достану! Я не шучу! Где ваш университет, я уже знаю…
– Я не расскажу! – еле выдавил Ракатук, – Честно-честно! Клянусь!
За день он дал уже вторую клятву. И мальчик знал, что клятвы нужно выполнять…
Однажды он вместе с друзьями подкараулил в пещере огромного жирного неуклюжего тролля. На него моментально был сброшен камень, проломивший троллю голову. Тогда всё казалось столь забавным! Ракатук и его друзья долго-долго хохотали над этим. Сейчас мальчик подрос и понял, что тролли – это живые существа. Пусть глупые, пусть без души, но живые… А живых убивать нельзя! Теперь ему было за это ужасно стыдно. Но главное – другое. Его и друзей разоблачили. Родители жутко ругали Ракатука. Чтобы избежать наказания, он поклялся, что был единственным, кто не толкал камень и заступался за тролля. Он соврал! Клятва была ложной. И уже на следующий день Ракатук заболел тяжелейшей лихорадкой. Пролежал в бреду несколько дней. А когда пошёл на поправку, понял, что виноват в своей болезни сам. Нарушив клятву, он изменил баланс соотношения сил. Породил отрицательную особую энергию, потому и заболел. С тех пор если мальчик и давал клятвы, то никогда не нарушал их.
События на другом берегу Гумы, в городе Мата-Мата, развивались стремительно, как во сне. Ракатуку хотелось поскорее отдать этот свиток и вернуться в Далаал. Вернуться в «Медузу и Солнце». Он, конечно же, уже не был рад, что взялся помогать д’Изи. Однако сам себе напоминал, что делает всё это ради Науки, короля и собственного народа, а значит, совершает подвиг.
Улицы Мата-Мата, дома, трактиры, торговые лавки – всё это проплывало перед взором лишь в виде мутных очертаний. Вязкая пелена стояла перед глазами. Голова начала кружиться ещё в лодке и кружилась до сих пор. Весло с Бугаем вели себя тихо, решив доставить его живым и невредимым назад, но чувство опасности уже просто не могло никуда деться.
Дошли до «Рваного Сапога». Гуавары, как и было оговорено, остались дежурить у входа. Ракатук прошмыгнул внутрь, сразу окунувшись в дикий смрад. Повсюду стояла вонь от потных людских тел и немытых голов, чувствовались запахи жареного мяса, кислого вина и сырого дерева.
Ракатука чуть не вывернуло. Он поспешил скорее закончить дело и нырнул в тёмный проём, уводивший вниз по лестнице в подвал.
«Лавка Диковинных Вещей» – было написано на Общем Языке. Надпись подсвечивалась сальной свечой. Вокруг же – темнота.
Возле прилавка была различима странная человеческая фигура. Абсолютно чёрная. Свет от свечи слегка падал на неё, но ни цвета волос, ни цвета одежды, ни лица различить было невозможно! Словно человек в потёмках ещё и обмотался чёрной тканью.
– От туалока д’Изи Лиосмата! – Ракатук посчитал уместным сообщить об этом.
– Тссс! – раздалось из-за прилавка. К мальчику метнулась такая же чёрная рука, выхватившая у него свиток.
Непонятно почему, но именно в этот момент Ракатук испугался больше всего. Сильнее, чем в лодке, когда Бугай приставил к его горлу дарифскую саблю. Он стрелой бросился к выходу, но в темноте поскользнулся и впечатался лицом в каменный пол.
Вышел из трактира, вытирая с лица кровь, хлюпая разбитым носом и тоскуя по разбитым очкам. Без них очертания города Мата-Мата сделались ещё более мутными.
