— Даже если я умру и окажусь за пределами статуи — меня вытащат. Можешь не сомневаться, — будто бы убеждая самого себя прошипел он. — В то время как ты так и останешься на дне навсегда. Ибо ни один из богов не рискнет спускаться в бездну ради тебя. Жалкий отброс.
— Угу. Вот только почему-то я абсолютно уверен, что твои дела обстоят далеко не так радужно, как ты говоришь. Иначе ты бы уже давно меня порешил.
— Ошибаешься, — гадко усмехнулся эльф. — Мы предусмотрели подобный сценарий. Где специально на этот случай офицерам Небесного Доминиона были даны четкие указания: если мы не покажемся на поверхности в течение пяти дней — наши солдаты начнут сбрасывать на Диедарниса глубинные бомбы. Титан знает это. Увидел, когда прочитал наши воспоминания. Поэтому нравится тебе это или нет, но меня и отца он не тронет, — в подтверждение своих слов Фройлин надавил ножом чуть сильнее. Порезал мне кожу и снова пустил кровь, остановив острое лезвие буквально в миллиметре от сонной артерии. — Так что советую прикрыть свою поганую пасть и впредь не отсвечивать. Ты жив лишь потому, что я планирую пройти это испытание до конца. Ни больше, ни меньше.
Очевидно, Белар думал, что, услышав о планах Доминиона, я не на шутку перепугаюсь или как минимум замолчу. Однако в ответ я лишь весело рассмеялся. Хоть это и было чертовски больно — трясти животом.
— Не понял. Тебя это забавляет⁈ — снова взъярился он. — Ну и что, твою мать, тебе показалось смешным⁈
— А ты сам-то себя слышишь? — продолжал улыбаться я. — Могучий титан! Воплощение бога морей из металла, созданное величайшей цивилизацией первых людей! Существо, что бросило вызов самой Системе и на протяжении трех с половиной тысяч лет подвергалось адским мучениям, но так и не смирилось с клеймом проигравшего!
— И?
— И ты идиот, если думаешь, что он склонится перед горсткой букашек, пытающихся на него надавить. Нет. Диедарнис срать хотел на угрозы. Более того, он давно готов к смерти и при необходимости с удовольствием заберет нас с собой. Причем, как по мне, то он вполне ясно дал это понять. Так что прости, принцесса, но брать меня на понт и манипулировать гибелью у тебя не получится. Если ты убьешь меня или себя, то ничего кроме обнуления не заработаешь.
Паладин промолчал. Продолжая удерживать нож, он около минуты буравил меня ненавидящим взглядом, но так и не нашелся, что ответить. Ведь я был прав. И мы оба это знали. Мегалодон ни за что не покорится. Ни эльфийским чиновникам, ни даже богам. И, пожалуй, именно в этом плане они действительно были с Гундахаром похожи. Оба являлись эталонами несгибаемой силы и воли.
— Рано или поздно действие «Связующей нити» закончится, — с некоторой долей отстраненности в голосе произнес он. — Не знаю, когда именно это произойдет, но до того момента рекомендую глядеть в оба и не смыкать по ночам глаз, ибо, клянусь Пантеоном, я прикончу тебя в ту же секунду.
— Вот и славно. А теперь слезь с меня на хрен. Пока я тебе яйца не отстрелил, — резко переменившись в лице, я ткнул ему в пах дулом «Макарова».
Белар напрягся.
— Ты ведь тоже это почувствуешь. Если выстрелишь.
— Верно. Однако сегодня у меня был крайне тяжелый день. И меня очень расстроило, что ты ранил меня и сломал нос, а потому за адекватность будущих действий я не ручаюсь. Могу спустить курок чисто из принципа. Более того, мне категорически не нравится, что у меня на груди лежит остроухий мужик. Или ты хочешь, чтобы тебя приласкали?
— Пошел ты, — к удивлению, моя последняя фраза подействовала на него эффективнее, чем любые угрозы. Заставила отползти на три метра в сторону и, морщась от боли, криво растянуться на пожухлой траве.
Я же тем временем вложил два очка в выносливость, дабы ненароком не умереть, и снова полез за аптечкой. Поначалу хотел использовать последний «Травмпак», но затем передумал и заменил его на обычное обезболивающие, лечебный гель и бинты. Все-таки реликтовая «глина» — слишком ценная субстанция, чтобы разбрасываться ей направо и налево.
Разумеется, без нее процесс полного исцеления займет далеко не один час. А то и всю ночь. Но, с другой стороны, я и не планировал никуда уходить, потому как отчетливо понимал, что на сегодня достаточно. Мне надо передохнуть. Восстановить силы. Иначе организм просто не выдержит.
Так уж сложилось, что стараниями Диедарниса все последние сутки я двигался не переставая. Без привалов и перерывов на обед. Боялся, что не успею. Однако теперь накопленная усталость дала о себе знать. Израненное тело нещадно болело, а пустой желудок требовал немедленной дозаправки. И пить. Страшно хотелось пить.
Спустя минуту обезболивающее худо-бедно подействовало, благодаря чему я смог аккуратно сесть и, вправив сломанный нос, достать из рюкзака бутылку с водой. Параллельно со мной паладин снова зашевелился. Медленно встал и, придерживая ладонью живот, направился к сундуку. Тому самому, что материализовался подле меня в тот самый миг, когда таймер остановился. Бухнулся возле него на колени и, потянувшись вперед, ухватился пальцами за боковые защелки.
