— Ты что натворил, идиот⁈ — опешил я.
— Я натворил⁈ — злобно прошипел эльф. — Это ты что творишь⁈ Мы голодаем, тебе непонятно⁈ И в ближайшие сутки мы точно ничего съедобного не найдем! А что вместо этого делаешь ты⁈ Разбазариваешь нашу еду⁈
— «Нашу»⁈ С хера ли она стала «нашей»⁈
Окончательно потеряв голову, я изо всех сил врезал Фройлину кулаком по лицу. Мгновенно почувствовал отзеркаленную «Нитью» боль, однако не пожалел об этом ни на секунду. Лишь подобрал выпавшую из его рук банку и отошел подальше, всерьез опасаясь того, что на адреналине я могу хорошенько его покалечить.
— Плевать… — отхаркнув сгусток крови, паладин медленно встал. — Этому вонючему уроду жратва все равно ни к чему. Он и так собирался подыхать. А вот его камень параметров может помочь.
Склонившись над трупом, Белар вонзил клинок тому в грудь и сделал глубокий надрез, но ничего не нашел. Разочарованно покачал головой и в следующий момент испуганно свалился на задницу — старик вздрогнул. Изогнулся дугой, словно в мучительной судороге, и, снова обмякнув, тихо, очень тихо произнес:
— В крови, но не убитый… Повержен, но дышу… — разбитое о камни лицо исказилось зловещей гримасой. — Глупый… Глупый Фройлин… Несколько дней назад у тебя было все. Теперь ничего. Но ты так и не усвоил урок. Так и не понял, в чем заключается твое испытание.
Поразительно, но глядя на мертвеца, эльф пребывал в тихом ужасе. Замер на месте и даже боялся пошевелиться. Словно зверек, угодивший в ауру опаснейшего хищника. Словно мышь перед удавом, прекрасно понимающая, что в любую секунду может решиться ее судьба.
— Всю свою жизнь ты смотрел на людей свысока. Считал их чем-то навроде грязи… — продолжил старик. — Но теперь ты сам оказался на дне. Слабый, ненужный, нищий. Бесполезный придаток. Тот, кто в отличие от своего «напарника» так и не догадался, что это была проверка. Проверка на милосердие. На то, сможешь ли ты проявить доброту? Поделиться последним куском хлеба, не имея при себе ничего, и лучше понимать тех, кто в отличие от тебя не имел преимуществ. Увы. Это было очевидно. Лежало буквально на поверхности. Но ты все равно не справился. И теперь ты за это заплатишь…
Резко вскочив, старик преобразился в Эрдамона Белара. Опустил на паладина тяжелый осуждающий взгляд и грозно шагнул в его сторону.
— Жалкий, никчемный, слабак! — мрачной пугающей скалой «отец» медленно надвигался на «сына». — Я подарил тебе жизнь! Лишился бессмертия! И этим ты мне отплатил⁈ Ты — позор моего рода! Эгоистичная капризная тряпка и моя самая большая ошибка!
Содрогаясь от криков, Фройлин в ужасе искал пути спасения, сучил ногами и пытался отползти. Он будто бы не понимал, что это иллюзия. Подлый мираж, выворачивающий все его потаенные страхи наизнанку.
— Ты должен мне! Ты должен мне мою жизнь! И я заберу ее у тебя! — слова «Эрдамона» начали звучать хором тысячи голосов. Глаза стали черными, а голова принялась быстро-быстро трястись из стороны в сторону, словно крылья у мухи. — ОТДАЙ! ОТДАЙ МНЕ ЕЕ!!! Я НЕ ХОЧУ СОСТАРИТЬСЯ И ПОДОХНУТЬ В МАРАЗМЕ ИЗ-ЗА ТАКОГО ОТБРОСА, КАК ТЫ!!! ВЕРНИ МНЕ МОЮ ЖИЗНЬ!!! СЛАБЫЙ, НЕСНОСНЫЙ УБЛЮДОК!!!
Сорвавшись с места, старик резко ухватил эльфа за ногу. Ногти удлинились, пронзили кожу, паладин закричал от страха и боли. Затем «Эрдамон» с силой отнял руку, отчего кровь хлестнула так, что отдельные капли оросили деревья вокруг, и снова ухватил его за одежду, намереваясь подтянуть ближе и добраться до горла.
Я не дал ему этого сделать. Подоспев на подмогу, я выстрелил старику из обреза в лицо. Снес тому половину башки и болезненно сморщился, чувствуя жгучую практически нестерпимую боль в правой голени.
Однако это был не конец.
Спустя десяток секунд, мертвец снова встал на ноги, и на этот раз пришла очередь ужаснуться самому мне: «Эрдамон» преображался в Неприкаянного! Невероятно опасного и чрезвычайно живучего коллекционера проклятых душ, при взгляде на которого кричало буквально все мое естество! Ибо я слишком хорошо его помнил, а потому понимал, что борьба с подобным противником находится далеко за гранью наших возможностей. Нам ни за что не убить его! И не уйти!
— О боже… — прошептал я. — ФРОЙЛИН, БЕГИ!!!
Вскинув автомат, я разрядил Безликому в грудь весь магазин. Отсоединил его, защелкнул новый и продолжил стрелять, расширяя стремительно регенерирующую рану.
Когда патроны закончились, я вставил в дыру осколочную гранату и бросился наутек вслед за эльфом.
Вскоре прогремел взрыв, но, как я и опасался, Неприкаянного это не убило. Лишь ненадолго замедлило.
Где-то там, за спиной, он снова собирался воедино. С влажным хрустом сломанные и раздробленные кости вставали на место, а истекающие черной кровью куски мяса срастались обратно.
Дерьмо! Полное, твою мать, дерьмо…
