Внутри неприятно тянет. Почему он разговаривает вот так…? Будто его самого кастрировали?
— Ладно, я пойду… — я отшагиваю назад, поняв, что построить диалог не получится. — Завтра, как обычно? В то же время на том же месте?
— Завтра… — нахмурившись, Леон смотрит себе на руки и снова поднимает взгляд на меня. — С завтрашнего дня в университет ты снова будешь ездить с водителем.
Эти слова равносильны удару под дых.
— Что-то случилось? — переспрашиваю я, непонимающе моргая.
— Так будет лучше для нас обоих, — негромко произносит он, глядя поверх моего плеча. — Спокойной ночи.
Утро понедельника идеально передаёт моё состояние: небо затянуто серой вуалью туч, воздух холодный и промозглый, за окном угрожающе завывает ветер. Прислонившись лбом к стеклу, я безучастно слежу за мелькающей дорожной разметкой. Настроение такое, что хочется разреветься. Вероятно, мой организм наконец очистился от гадости, которую мне подмешали в шампанское, и наступило похмелье. Уж точно дело не в том, что Леон предпочёл ездить в университет в одиночестве.
В последнем, кстати, есть очевидный плюс: мне больше не придётся обманывать маму. И вообще, это была идея Леона — сопровождать меня. Так что в широком смысле я ничего не теряю — просто возвращаюсь к изначальному плану действий.
Стоит автомобилю замедлиться перед подъездом к главному корпусу, я внутренне подбираюсь. Зная, как быстро распространяются слухи по университету, стоит ожидать тонну грязных сплетен и литры помоев в мой адрес. Когда Морозов меня лапал на той злосчастной вечеринке, несколько студентов снимали нас на телефон. Сама я этого не помню — Каролина рассказала. Мол, так и так, будь готова.
Моё шествие по аллее, ведущей к главному университетскому входу, равносильно прыжку в бассейн, кишащий пираньями. Пристальные взгляды, смешки, перемигивание, шепотки — сдирают кожу слой за слоем. Без Леона рядом я чувствую себя неуверенно и уязвимо. Примерно как Серсея Ланнистер, которую обрили и пустили по площади голышом.
К хорошему быстро привыкаешь, да? — мысленно язвлю я, чтобы себя подбодрить. — Зато появился повод вернуть юбку в шкаф и снова примерить стальные яйца.
Сегодня даже любимому Шанскому не удаётся вовлечь меня в учебный процесс. Я старательно слушаю лекцию, то лишь ощупываю очертания фраз, не в силах с головой погрузиться в их суть.
Не придумав ничего лучше, решаю снова обвинить во всём наркотик. А что мне остаётся? Уж лучше так, чем признать, что я резко отупела.
В перерыве между парами в коридоре меня перехватывает Тоня, которой я присвоила кличку Голубь. Тоня Голубь — неплохо, кстати, звучит.
— Лия, ну как ты? — Её голубиный взгляд обеспокоенно мечется по моему лицу, так, словно я целый год провела в коме и впервые появилась в стенах университета.
— Да вроде всё в порядке, — бормочу я, краем глаза ловя любопытные взгляды проходящих студентов.
— Я слышала… Ну, то есть все слышали, — понизив голос, Тоня тянется к моему уху. — Говорят, что на вечеринке в честь начала учебного года Леон избил Морозова… из-за того, что тот к тебе приставал. Тимуру тоже досталось. Ещё ходят слухи, что он порвал с невестой и вы теперь вместе…
В груди неприятно сжимается: то ли от того, что Тоня грубо нарушает моё личное пространство, то ли потому, что в очередной раз несёт пургу. Я и Леон вместе — разве не бред? Он меня даже в университет больше не возит, не говоря об остальном.
— Не верь слухам, — советую я, отодвинувшись. — Люди любят приукрашивать.
— А что именно они приукрашивают? — не сдаётся Голубь. — То, что Леон избил Дениса из-за тебя или то, что вы теперь вместе?
Я делаю глубокий нетерпеливый вдох. Сейчас её необходимость заниматься сексом с этим хряком кажется вполне заслуженной. Всё-таки эта Тоня редкая дура. Ну или так хорошо притворяется.
— Лучше обсуди это со своим покровителем, хорошо? — не желая прощаться, я разворачиваюсь на пятках.
Голубь не брезгливая — переживёт.
— Его сегодня нет в университете, — выкрикивает она мне вслед.
Мой шаг непроизвольно замедляется.
Что вообще происходит? Морозов не пришёл на учёбу, и, судя по тому, что сказала Тоня, позорные видео так и не попали в публичный оборот. Рассчитывать на сознательность доморощенных папарацци не приходится — значит, кто-то записи изъял.
— Лия, привет.
Едва не запнувшись о собственный кроссовок, я резко вскидываю голову. На меня смотрит Пётр — председатель совета, хозяин злополучной вечеринки и мой партнёр по медленному танцу.
Каждый мускул в теле напрягается. А ему-то что от меня понадобилось?
— Привет, — мямлю я. — Я что-то нарушила?
— Нет, разумеется, — его густые чёрные брови взлетают вверх. — С чего такие мысли?
— Извини. — Тронув лоб похолодевшей рукой, я пытаюсь улыбнуться. — Просто тяжёлый день.
— Я подошёл, чтобы извиниться за случившееся в моём доме. — Красивое лицо Петра выглядит предельно серьёзным, не выдавая и намёка на иронию. — Я понятия не имел, что тебе подмешали наркотик. Думал, что ты выпила и…
— И вела себя как дешевая проститутка, вешаясь на человека, которого терпеть не могу? — заканчиваю я.
