На автомате кивнув, я разглядываю его кожу. Как такое возможно, чтобы парень имел настолько ровный цвет лица и здоровый румянец? Я этим утром минут пятнадцать посвятила тому, чтобы закамуфлировать прыщ на подбородке.
Вибрация, раздавшаяся из его куртки, разрывает повисшую тишину. Запустив ладонь в карман, Леон смотрит на экран, затем, нахмурившись, — на меня.
— Да, Пётр. — Длинная пауза, пока собеседник на том конце что‑то говорит. — Нет, я не против. Идея хорошая, но, думаю, тебе стоит спросить у неё. — Ещё одна пауза, быстрый взгляд на меня. — Я не считаю себя вправе давать кому‑то её номер. Спросишь завтра в университете. Дело, как я понял, не срочное.
Я наблюдаю за ним во все глаза. Зрачки Леона расширены, на скулах играют желваки. Его раздражённый вид приносит мне странное чувство торжества, но я, конечно, не подаю виду.
— Легок на помине, да? — неуклюже шучу я, когда он возвращает телефон в карман.
— Вроде того. — Голос Леона звучит абсолютно нейтрально. — Пётр хочет предложить тебе поучаствовать в создании статьи для университетского сайта. Я предложил ему переговорить с тобой лично.
Приходится напоминать себе не улыбаться: Леон мог спросить разрешения передать мой номер телефона в процессе разговора, однако этого не сделал.
— Ездить в университет с Игорем не так весело, как с тобой, — признаюсь я, воодушевлённая этой сценой. — Это не просьба снова возить меня, просто замечание.
Леон отступает назад, будто между нами воткнули метровую линейку.
— Ездить с водителем гораздо лучше, чем ходить пешком.
Ощущая укол разочарования, я киваю. Теперь мне точно пора идти: Леон захлопнулся, как ракушка, а мама наверняка носится по дому со скалкой.
Взявшись за дверную ручку, я оборачиваюсь, чтобы задать последний вопрос:
— Если понадобится помощь, я могу обратиться к Петру?
Леон отвечает не сразу, словно ведёт внутри себя молчаливую войну.
— Лучше обращайся ко мне.
Наши взгляды склеиваются на прощание, отдаваясь в теле взволнованным дребезжанием. Такой ответ меня более чем устраивает.
Я улыбаюсь — в ответ Леон приподнимает уголки губ, будто разрешая себе послабление.
Если бы ещё полгода назад кто‑то сказал, что, работая прислугой, я стану еженедельно посещать вечеринки, — я бы повязала передник с куда большей охотой. В начале недели Каролина, по обыкновению постучавшись ко мне в комнату, торжественно объявила, что будет счастлива лицезреть мою скромную персону на праздновании своего девятнадцатилетия в караоке‑баре «Лаки».
Итак, в эту субботу мои ноги вновь обуты в шпильки, на лице сияет макияж, а вместо платья, которое постоянно нужно поправлять, — белая рубашка и практичные чёрные брюки. Выходя из дома, я полагала, что надеть их было отличной идеей, но сейчас, стоя рядом с именинницей, облачённой в милейшее лиловое мини, чувствую себя скорее не гостьей, а её секретарём.
— Ещё раз с днём рождения! — я деликатно приобнимаю Каролину за плечи, чтобы ненароком не испортить причёску и не помять платье, и вручаю пакет с подарком, на поиск которого потратила битых три дня.
Не то чтобы я рассчитывала впечатлить наследницу миллиардов брошью магазина стоимостью её ужина в ресторане, нет. Скорее надеялась, что она хотя бы не вызовет у неё желания оглядеться по сторонам в поисках урны.
— Какая красота‑а‑а… — достав брошь из коробочки, Каролина любовно гладит её пальцем. — В стиле изделий Cartier, которые я просто обожаю. Папа с мамой в позапрошлом году тоже подарили мне брошь, очень дорогую, но она так и лежит без дела, — она виновато пожимает плечами. — Увы, совсем не мой стиль. А эту я буду носить непременно! У тебя отличный вкус, Лия.
В её глазах столько восторга и искренности, что мне становится неловко. Нельзя быть такой милой, ей‑богу. Чувствую себя унылым ипохондриком с чёрной душой.
— Остальные что, опаздывают? — я выразительно смотрю по сторонам, желая поскорее перевести тему.
Помимо меня, трёх подруг Каролины и её сводного брата Максима, потягивающего пиво на диване и пялящегося в телефон, в зале больше никого нет.
— Мы ждём только Леона с Эльвирой. Не люблю собирать толпу.
— А я‑то думала, что зал будет забит твоими поклонниками, — шучу я, старательно игнорируя ёканье в груди от упоминания имён этих двоих.
— О, нет, я ни с кем не встречаюсь, — Каролина беззаботно отмахивается. — Меня не привлекают парни. И девушки тоже, — добавляет она, поймав мой вопросительный взгляд. — Мама с папой переживают, но что я могу поделать, так ведь? Возможно, у меня в жизни другая миссия. Например, не распыляться на отношения, а сделать карьеру или создать благотворительный фонд. Время покажет.
Её милое щебетание вызывает во мне скепсис. За девятнадцать лет Каролине не понравился ровным счётом никто? Она ведь наверняка смотрела «Трою», «Тора» или «Джентльменов»? Ну или, на худой конец, «Дюну»? Как можно рассуждать о непривлекательности противоположного пола, увидев задницу Брэда Питта?
