— Ты задаешь те же вопросы, которыми я мучаю себя уже продолжительное время. У меня нет на них ответов. Я просто знаю, что уже давно не чувствую себя ни спокойным, ни тем более счастливым. И не уверен, что после свадьбы это закончится.
Отец глубоко вздыхает и откидывается в кресле. Безысходность разрастается в груди с новым рвением. Я уже знаю, что нужных подсказок не получу.
— Мой совет: ложись спать, — изрекает он наконец. — Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Завтра на свежую голову еще раз все обсудим.
Кивнув, я стремительно разворачиваюсь. Отец мне что-то говорит в дверях, но я впервые в жизни делаю вид, что его не слышу. Я так заебался взвешивать каждый свой шаг, преследуемый ярлыком «главная отцовская гордость»… Настолько, что в моменте готов на скорости въехать в фонарный столб, чтобы навсегда развеять миф о собственной взрослости и сдержанности.
Схватив ключи от «Порше», я вылетаю на улице как есть: в спортивных трико и футболке. Даже если вечеринка подходит к концу, я хочу быть там. Чем никогда, лучше поздно.
Навигатор несколько раз сбивается с маршрута, но, невзирая на это, мне удаётся добраться до назначенного места за рекордные сорок минут.
Почему я мчусь, наплевав на все скоростные ограничения, я и сам себе до конца не могу объяснить. Чтобы быть к ней ближе как можно скорее? Дать Лие понять, что мне совсем не безразлично, с кем она проводит вечер? Не позволить ей переспать с другим? Да пожалуй всё вместе. Но даже это не объясняет, почему при этом так бешено колотится сердце и почему в крови зашкаливает адреналин.
Наверное, нужно не искать объяснение происходящему и просто сдаться. Давить на газ, раз по-другому невозможно, не наматывать круги в поисках свободного парковочного места, как назло находящегося в самой жопе, а бросить машину у самого входа, и не идти к дверям размеренным шагом, а бежать со всех ног. Делать не то, к чему привык и что должен, а так, как чувствую.
Девушка в вестибюле, до этого скучающе глядящая в телефон, при виде меня улыбается и вытягивается по стойке смирно.
— Рады приветствовать вас на праздновании дня рождения Тимура! Могу я предложить вам…
— Спасибо, ничего не нужно. — Мотнув головой, я впиваюсь взглядом в лестницу, по которой скатывается грохот звучащей музыки. — Вечеринка проходит там, я так понимаю?
— Да, — пищит она. — Я, кстати, Лиза, и если вам что-то…
Недослушав её, я быстро поднимаюсь вверх по ступеням. В висках долбит сверхскоростной напряжённый бит, заставляя неукоснительно повиноваться его ритму.
Адреналин подбирается к поверхности кожи, её ощутимо покалывает. От того, что сейчас я увижу её? Или потому что обнаружу Лию в обнимку с Петром, или что того хуже — не обнаружу вовсе, потому что они уже поднялись в номер?
Зал залит густым фиолетовым туманом, сквозь который угадываются очертания танцующих фигур. Судя по их количеству, я приехал к моменту, когда вечеринка достигла своего апогея.
Оттесняя врезающиеся в меня тела, я оглядываюсь в поисках скачущей копны русых волос. Сейчас я предпочитаю думать, что Лия здесь. Что я ей скажу? Понятия не имею. Наверное, что после нашего разговора не смог усидеть дома и приехал. К ней, за ней… По моему виду и так всё понятно. Из присутствующих я единственный, кто заявился на празднование в спортивных штанах и мятой футболке.
— О, Леон, брат! — пьяно-неоновая улыбка Ильи оказывается прямо перед моим лицом. — А Тим сказал, что ты не…
— Где Пётр? — перебиваю я.
— Пётр? — Илья сосредоточенно двигает бровями, будто силясь вспомнить, кто это такой. — А… Он был на террасе с Яриком. Тот сигары привёз из Шри-Ланки.
— Спасибо.
Хлопнув его по плечу, я выныриваю из толпы и быстро исследую периметр в поисках дверей, ведущих на террасу. Обнаружив их в противоположной части зала и, игнорируя сыплющиеся отовсюду приветствия, устремляюсь туда.
То, что Пётр не проводит время с Лией, отчего-то не приносит и толики облегчения. Напротив, напряжение в теле растёт, вызывая противное дребезжание в мышцах. Хочется сбросить его с себя, но я знаю: оно исчезнет только когда я заговорю с ней.
С террасы тянет запахом жжёной травы, означающим, что Пётр действительно находится там. Приверженность человечества к сигарам я никогда не понимал. Даже запах обычных сигарет куда приятнее, чем эта прогорклая вонь.
— Привет, — мой голос звучит натянуто и резко. — Где Лия?
Пётр, сидящий в кресле-качалке, поднимает затуманенный взгляд на меня. Я чувствую всплеск раздражения: если он пришёл сюда с Лией, то какого чёрта торчит здесь один и почему так напился?
— Не знаю, — он пожимает плечами и подносит сигару ко рту. — Где-нибудь. Танцует.
— Вы приехали сюда вместе, — резко напоминаю я, борясь с потребностью тряхнуть его за грудки. — Что значит «где-нибудь»?
— Она меня кинула. Пока я ломал голову, как семья отнесётся к тому, что я встречаюсь с дочерью вашей домработницы, она просто кинула меня. Причина, знаешь какая? — горько усмехнувшись, он делает затяжку. — Ей не понравился наш поцелуй. Что-то не то, понимаешь?
