Я смотрю на рваные клубы дыма, тянущиеся к потолку, и осмысливаю услышанное. Они только поцеловались, после чего Лия сказала ему, что ничего не выйдет. Хорошая ли это новость? Если убрать моё личное сочувствие Петру, то да, новость прекрасная. Но даже она не выключает бешеной долбёжки в висках и звенящего натяжения в нервах.
— Если ты привёл её сюда, то несёшь ответственность, — сухо напоминаю я. — Здесь ведь толпы пьяных.
— Все знают, что Лия прекрасно умеет за себя постоять, — в голосе Петра слышна обида напополам с раздражением. — Вон она как своей статьёй Дэна размазала. Ему теперь даже выпить не с кем.
При упоминании имени Морозова переполняющее меня напряжение резко взмывает к вискам. Я знаю, что его не должно здесь быть, но всё же решаю переспросить:
— А при чём здесь Морозов?
— Так он тут, — пьяно усмехнувшись, Пётр опускает сигару в пепельницу и нащупывает стакан виски на столике. — Пришёл с пакетом Cartier и извинениями. Такой няшка.
Мозг лихорадочно мечется, сопоставляя факты. Морозов пришёл на мероприятие, на которое его не пригласили, извинился, но традиционного внимания всё равно не получил. Виной тому, как он считает, статья Лии. Лии, которая сейчас где-то одна.
— Ты придурок, — вырывается из меня гневным рявканьем. — Этот мудак же захочет ей отомстить!
Пётр вяло оправдывается, но я уже не слышу. Вылетаю в гремящий басами зал и, расталкивая каждого, ищу глазами Лию… или Морозова… на худой конец — именинника.
— О, Леон! — Тимур перекидывает руку со стаканом через плечо, обливая меня ледяным виски. — Ой, сорри… Немного перебрал, но мне сегодня можно… Так ты значит приехал, друг? Я пиздец как рад…
— Где Лия? — переспрашиваю, высвобождаясь из объятий.
— Лия? Она в номер пошла… — Тимур сочувственно морщится. — У них с Петиком не заладилось и она попросила ключ от номера.
— Какой номер ты ей дал?!
— Двадцать… двадцать пятый… — растерянно произносит он, будто немного отрезвев. — А что случилось-то?
Я агрессивно мотаю головой. Нет времени объяснять.
— Где взять ключ?
— Ключ она забрала у Лизы… Это девушка внизу. Но если что-то срочное — можешь попросить у неё мастер-ключ…
Дальше я его уже не слышу. Лица, лица, танцпол, распахнутые двери, лестница… целый миллиард ступенек.
— Мне нужен ключ от двадцать пятого номера, — требовательно чеканю я, чтобы у Лизы не было и мысли мне отказать.
— Но у меня нет… — растерянно мямлит она. — Я его отдала…
— Тогда мастер-ключ.
— Его я тоже отдала… — глаза девушки испуганно расширяются. — Другому парню. Он сказал, что она его девушка и они ночуют вместе.
В голове что-то рвётся тонким пищащим звуком, непрекращающийся бит обрывается, чтобы в следующую секунду зазвучать так, что лопаются барабанные перепонки. Лия в номере одна. А этот мудак нашёл способ к ней зайти.
— Мне срочно нужен ключ, — хриплю я, наваливаясь ладонями на стол с бокалами. Те жалобно дребезжат. — Ещё один.
— Но мне нужно будет отдать его завтра, чтобы уборщицы могли приступить к работе… — лепечет девушка.
— Просто дай.
Наверное, что-то в моём голосе выдаёт, насколько важна эта просьба, потому что после секундной заминки Лиза торопливо лезет в карман и протягивает мне карту на синем шнурке.
— Только верните, пожалуйста! — жалобно несётся мне вслед. — Двадцать пятый номер — это четвёртый этаж! Лучше поднимайтесь на лифте.
Но к лифту я не иду. Бегу к лестнице.
Ступени скачут перед глазами, лёгкие жжёт до тошноты. Не из-за усталости от нескончаемой гонки, а из-за панического страха не успеть.
Сколько времени прошло с того момента, как Лия покинула вечеринку? Когда он успел к ней подняться? Если бы речь шла о ком-то другом… Но речь идёт об отбитом мудаке, которому неведомы границы дозволенного. Для Дениса любой самый отвязный поступок сходил с рук благодаря протекции отца. Поэтому он даже не понимает, когда и по какой причине должен остановиться.
Мой взгляд чертит линию по нескончаемой стене коридора. Девятнадцатый номер… двадцать первый… двадцать третий… двадцать пятый…
Впечатав пластиковый прямоугольник в замок, я толкаю дверь так, что она с размаху ударяется в стену.
На долю секунды в голове мелькает мысль, что Лия может спать, а я своим появлением разбужу её и напугаю… Но только на долю секунды… Открывшееся зрелище не даёт шанса ошибиться.
Если бы я не знал наверняка, что Лия находится в этом номере, я бы её сразу не узнал.
Её бледное, как мел, залитое слезами лицо сковано ужасом и безысходностью, подбородок и губы трясутся.
Прижавшись к стене, она держит в вытянутых руках вазу с обломанными краями, пытаясь защититься от него.
Платье задрано до пояса, спущенные колготки разодраны в нескольких местах. Белья нет.
Напротив неё — он, в рубашке и трусах, оттянутых стояком. Кровь на его виске — последнее, что я замечаю.
Перед глазами опускается кровавая пелена, бешеный бит в голове выключается, исчезают любые мысли.
Самое страшное, что только я мог себе представить, поднимаясь сюда, — реальность оказалась ещё кошмарнее.
