Мелена не пришла, потому что не хотела смотреть мне в лицо, а я, должно быть, ей отвратителен. Черт, как жалко. Я чувствую себя ужасно из-за того, что проболтался… Я не должен был ничего рассказывать Пауле. Моя подруга была в реабилитационном центре, но, вместо того чтобы облегчить ей жизнь, я пытаюсь усложнить все, подталкивая Мелену к рецидиву. Я знаю ее настолько хорошо, как будто это я ее родил, и уверен – она сейчас что-то принимает (может, просто какие-нибудь таблетки для сна и побега от реальности, но она точно что-то принимает). Не знаю, пойти к ней домой после школы или держаться от нее подальше. Не представляю, отправить ли ей сообщение, позвонить или ждать, что она сама обрушится на меня с руганью, хотя она и не такая. Когда Мелена видит конфликт, она уходит, как будто это ее не касается, и, вероятно, сейчас она начнет избегать и игнорировать меня и притворяться перед всеми остальными. Думаю, она самая самовлюбленная девушка, которую я когда-либо встречал. Мое поколение очень подвержено влиянию того дерьма, которое выливается на нас с телевидения, с каналов, где транслируют гребаные реалити-шоу, которые выставляют напоказ различные драмы. Есть странное удовольствие в том, чтобы показать, насколько тебе плохо, перед другими, чтобы они знали – твоя жизнь и впрямь тяжела. Мы чувствуем себя очень комфортно в роли жертвы, но хотя Мелене и пришлось нелегко, она никогда так себя не вела. Она ни к кому не обращалась по поводу проблем с матерью и никого не использовала в своих интересах. И она никогда не использовала свою семейную историю, чтобы получить поблажки от учителей. Она молчит: вот что мне в ней нравится. Она родилась в тот же год, что и я, но она словно не принадлежит к моему поколению. Мелена другая, да, и мне грустно ее терять из-за того, что я такой болтун. Что же делать? Я думаю, лучше всего – ничего. Подождать. Когда я попросил у нее объяснений, она меня проигнорировала, а теперь, даже если это и трусость, может, лучше мне промолчать и посмотреть, что будет, а уж потом подстроиться под ситуацию… Откуда мне знать? А насчет Марины мне глубоко плевать, ВИЧ – просто-напросто уже ничто, это не восьмидесятые.
– Извините, кто-нибудь в курсе, почему Мария-Елена не пришла на занятия? – спросил Мартин за десять секунд до звонка, когда суматоха в классе немного улеглась.
Никто не сказал ничего внятного, но некоторые из одноклассников, конечно, прокомментировали слухи, связанные с Меленой. Ее считали странной, потому что, хотя она почти всегда была открытой, в ней таилось нечто темное: иногда Мелене надоедало постоянно улыбаться, и она абстрагировалась или закрывалась, прилежно исписывая школьные тетради, но без особого интереса.
