Занятия закончились, и Жанин быстро ушла. То, чего она хотела избежать в предыдущие недели, теперь стало ее нездоровой целью: она решила специально столкнуться с Марио. Она хотела посмотреть, не стал ли он теперь тем, кто пригибает голову, кто избегает ее, кому тяжело. Эта идея перемены ролей заставила ее почувствовать себя сильной.
Разумеется, она не оправдывала поведение второгодника, но признавала, что ощущение того, что она находится над ним и доминирует в создавшейся ситуации, было очень приятным. Жанин нашла Марио, он увидел ее и сразу занервничал.
Марио попрощался со свитой и ускорил шаг, но Жанин тоже была быстрой и шла за ним не скрываясь. Когда они очутились вне школы, парень воспользовался тем, что вокруг было мало народу.
Он повернулся к Жанин и сказал:
– Какого хрена ты за мной таскаешься? Я пойду с тобой на свидание, чего еще от меня надо?
Но Жанин не преследовала его ни с какими секретными намерениями, разве что хотела немного подразнить. И оказалось, что очень весело и интересно быть неким «убийцей в маске» именно в этом слэшере. Но слова Марио застали ее врасплох, и она не знала, что ответить, поэтому просто рассмеялась, демонстрируя напускное веселье. Парень растерялся, в обычной ситуации он бы толкнул ее, оскорбил, выказал все свое презрение и угрожал бы Жанин, но он первый раз в жизни почувствовал себя жертвой издевательств (причем легких издевательств). Наличие фотографий не давало ему покоя.
Он не понимал, как действовать в таких обстоятельствах, поэтому развернулся, выдохнул, закатил глаза и прибавил шагу.
– Марио! До встречи в субботу.
Он даже не обернулся, а поднял руку и показал ей средний палец.
Оскорбительный жест был символом презрения, но он знал, что ему придется смириться и встретиться с Жанин, хотя сама мысль о свидании вызывала отвращение. Он уже обречен на это, но собирается ли он сидеть сложа руки? Он мог вести себя как придурок и заставить Жанин пожалеть о ловушке, которую она ему подстроила, но можно быть милым и очаровательным, что, конечно, будет стоить больших усилий, заставить ее влюбиться (ведь он соблазнил ее однажды), а потом просто разорвать девку заживо, когда она начнет есть у него с ладони. Он должен что-то сделать, он не мог поддаться шантажу жирной идиотки и оставаться невозмутимым, как будто ничего не случилось. Но если Марио и знал что-то о шантаже, то лишь одно – то, что видел в нескольких дублированных сериалах.
Когда ты поддаешься один раз, то попадаешь в бесконечный цикл, в котором шантажист не останавливается и просит все больше и больше. А Марио поддался на уловку пойти на свидание. Ладно, но что будет дальше? Вот таким он задавался вопросом.
Мелена неслышно спустилась по лестнице, но не потому, что не хотела шуметь, а потому, что слишком долго сидела в комнате и теперь смахивала на привидение. Кокаин лишал ее аппетита – она всегда теряла не менее килограмма, но когда действие ядовитого вещества ослабевало, она начинала ощущать пустоту в желудке, и ее мучил чудовищный голод. Обычно девушка ела гамбургеры и пиццу или хот-доги и кебабы, в зависимости от того, как она себя чувствовала. Иногда она могла удовлетвориться всем, что находила в холодильнике, создавая невозможные смеси в собственном измученном желудке: несколько маслин, кусочек пересушенной индейки, заветренный картофельный салат, чипсы такие и чипсы сякие, ломтик арбуза, фисташки, забытое куриное бедро, крабовые палочки и (почему бы и нет?) стакан молока с кукурузными хлопьями. Взрывная смесь еды, сдобренной глутаматом, не являлась вредной, а приносила организму только пользу, это были деликатесы, созданные для наслаждения, и Мелена поглощала их, стоя перед холодильником, не присаживаясь. Но поскольку мать уже в течение долгого времени ничего не покупала, а прислугу уволили, то дом был запущен, а холодильник пуст, как чужое заброшенное жилище. Они все были заброшены. Мать, дочь и холодильник.
