— Но что я могу сделать?
— Держи их подальше друг от друга. А Доропи будет докладывать обо всем происходящем.
— Но поможет ли это? Я на своем опыте знаю, что такие меры только еще больше раззадоривают.
— На первое время поможет. А потом возникнут другие обстоятельства.
— Что за обстоятельства?
— Я не могу сказать. Это нарушит ход событий.
— Артур…
— Мне очень жаль, что меня не будет с тобой в этот период. Мне очень жаль, что я не могу смягчить твою боль. Но знай одно: все твои страдания вознаградятся сполна. Еще немного, и ты получишь в подарок свое счастье.
— Ту любовь, которую ты мне обещал?
— Да.
— Артур?
— Я всегда буду с тобой. Часть меня осталась с тобой еще тогда. Ты всегда сможешь связаться со мной через Доропи.
— Ах, Артур…
— Прощай, Бетт.
— Мы больше никогда не увидимся?
— Да, никогда.
— Спасибо тебе за все.
Элизабетта почувствовала, что ее сердце, пронзенное миллиардами острых ядовитых иголочек, сейчас выпрыгнет из груди. Она смотрела на Волшебника и не понимала, что с ней происходит. Но что-то, действительно, происходило. Что-то странное, волнующее. У нее было такое ощущение, будто бы она прощается с самой собой. Сейчас ей хотелось, чтобы ее счастьем был Артур, а не муж. Элизабетта сглотнула подступивший к горлу комок и крепко сжала челюсти. Она обняла его и прижалась к нему всем телом. Императрица не хотела его отпускать.
— Бетт, я могу поцеловать тебя? — прошептал Артур.
— Да, — ответила она.
Артур склонился над ней и поцеловал ее в губы. Она ничего не почувствовала, кроме тепла где-то в легких. Никакой страстью он и пах; как будто ее целовал брат. Волшебник встал, поклонился и вышел. Элизабетта долго смотрела ему вслед. Ей казалось, что вместе с этим поцелуем, он уносит часть ее жизни; прошлое кончилось и наступило настоящее, где предстоит долгая борьба за счастье. Она закрыла глаза. «Я смогу», — заверила себя Элизабетта. — «У меня все получится. У меня всегда все получается. Я с честью выхожу из любой ситуации. Я — императрица, Зандера и просто сильная женщина».
— Мама, ты звала меня? — в дверь покоев императрицы осторожно просунулся Оливье.
Элизабетта смерила его пристальным взглядом и жестом пригласила войти. Зан мягкой поступью прошел в ее кабинет и остановился перед ней. Она с любопытством разглядывала сына. С годами он все больше стал походить на своего отца: те же глаза, тот же характер. «Неужели и его ждет моя судьба?» — ужаснулась Элизабетта. — «О, Лэксембургиз, смилуйтесь над моим бедным мальчиком! Я не хочу быть палачом моему сыну». Императрица тяжко вздохнула и начала свой нелегкий разговор.
— Садись, Оливье, — приказала Элизабетта и указала ему на кресло напротив нее. — Нам надо очень серьезно поговорить.
— Мама, что-то случилось? — насторожился юноша, но все-таки сел в предложенное кресло. — Ты так официальна, что мурашки по коже бегут. Я не один из твоих подчиненных. Я твой сын.
— Ты действительно мой сын, но кое-что случилось, что заставило меня говорить с тобой как с простым Зандера, — вздохнула женщина. — Я тут кое-что узнала и тебе и твоей сестре Элоиз.
— О чем ты, мама? — спросил Оливье, похолодев от ужаса.
— Я говорю о том, что вы себя подозрительно ведете и о вашем тайнике, — выложила имеющиеся сведения наугад императрица.
— О каком тайнике? — зан решил отпираться до последнего. — Я тебя не понимаю.
— Не надо мне лгать, я все знаю, — потеряла терпение Элизабетта. — И поэтому ты здесь. Вы ведете себя неправильно. Так не должно быть. С этого дня я запрещаю тебе видеться с Элоиз наедине. Вместе вы можете находиться только в присутствии других лиц. Надеюсь, я понятно выражаюсь?
— Но мама, это полный бред! — растерялся Оливье. — Ты запрещаешь мне общаться с моей сестрой. Подумай, о чем ты говоришь!
— Я все понимаю, — тяжело вздохнула женщина. — И поэтому я запрещаю тебе общаться только с Элоиз. И помни, что она твоя сестра.
— Но почему? — не терял надежду юноша.
— Ты сам знаешь лучше меня, — закрыла глаза императрица, но тут же их открыла и устремила на него свой пристальный взор.
— А ты, что, много знаешь? — вспылил Оливье.
— Побольше тебя, — напряглась Элизабетта.
— Так почему же ты не знаешь, что творится у тебя под самым носом? — слепая ярость зана всплыла на поверхность. — Чего же ты не следишь за своим собственным мужем?
Хрясть! Звонкая пощечина приземлилась на щеку Оливье. Зан с ужасом покачнулся от удара, не веря в происходящее. Элизабетта увидела в его глазах бессильную ненависть и слезы. Оливье всхлипнул и выбежал из покоев императрицы.
