Иногда просто диву даешься, откуда у тех девушек-сестер бралось столько сил. Их трудовой день начинался в восемь часов утра и продолжался до восьми вечера. На отдых выделялся лишь один час, с четырех до пяти. Постоянно возраставший поток посетителей увеличил рабочее время до семнадцати и даже до девятнадцати часов в сутки, что лишало сестер всякой передышки. Люди шли и шли. В течение года в амбулаторию обращались до тридцати пяти тысяч человек, из которых двадцать пять тысяч обслуживались бесплатно. Община находилась в рабочем предместье, являясь ближайшим медицинским учреждением для пятидесятитысячного населения, включая жителей окрестных финских деревень, так что нагрузка на ней лежала очень большая.
Стремясь поддержать духовные силы трудившихся в общине и находившихся на ее попечении, Великая княгиня организовала на той же территории строительство церкви великомученика и целителя Пантелеимона. За два года по проекту архитектора Н. Ф. Пащенко был возведен храм в русском стиле, но с убранством, напоминающим итальянскую базилику, и с иконостасом из искусственного мрамора. Половину средств на строительство собрал Комитет общины. 14 июня 1901 года в присутствии Елизаветы Федоровны и пятидесяти сестер церковь, вмещавшая более тысячи прихожан, была торжественно освящена митрополитом Антонием.
В ряде вопросов Елизаветинской общине подчинялся работавший под председательством Великой княгини Московский Иверский комитет. Он относился к учреждениям РОКК, в состав которых вошла и одноименная община сестер милосердия, учрежденная при Московском дамском комитете общества в декабре 1894 года. Получившая свое название в честь столь любимого москвичами Богородичного образа, Иверская община состояла под покровительством Сергея Александровича и Елизаветы Федоровны. «Радуемся открытию нового учреждения на пользу страждущего человечества, – телеграфировал Великий князь в ответ на такое предложение, – и с удовольствием Великая княгиня и я принимаем звание попечителей Иверской общины».
Созданное по идее председательницы Дамского комитета Агафоклии Александровны Констанда, это заведение не было ни первым, ни единственным среди подобных учреждений в Москве. Но необходимость в увеличении их числа являлась очевидной, да и организационный опыт попечительницы общины, Елизаветы Павловны Ивановой-Луцевиной, мог принести немало пользы. Имена же Великокняжеской четы сразу привлекли к общине большое внимание, что позволяло надеяться на приток пожертвований и привлечение квалифицированных кадров. Такая практика давно сложилась во всей благотворительной деятельности, включая и медицинскую сферу. Среди почетных членов почти всех московских общин сестер милосердия значились великие князья и великие княгини, сразу нескольким покровительствовала императрица, а Александровской («Утоли моя печали») император Николай II. Когда же в 1916 году группа энтузиастов попытается создать еще одну, святого Пантелеимона, отклонивший проект Красный Крест укажет, в частности, на отсутствие среди намеченных руководителей «лиц, широко известных в Москве». Нет высокого или знаменитого покровителя – нет серьезных возможностей.
Почетное покровительство со стороны Елизаветы Федоровны никогда не было формальностью, и случай с Иверской общиной не исключение. Считая ее «своей», Великая княгиня сразу же задействовала сестер в греко-турецкой войне, направив их на фронт с отрядом врачей и санитаров. Там, в районе боевых действий, в условиях тропической жары и вспыхнувшей эпидемии тифа, они трудились почти круглосуточно, ассистируя хирургам и перевязывая раненых. Это за них так волновалась Елизавета Федоровна летом 1897 года, это о их самоотверженном труде она поведала вдовствующей императрице, прося Марию Федоровну так же поблагодарить девушек. Через три года Иверские сестры милосердия вновь оказались в военно-полевых условиях в связи с подавлением восстания на территории Китая. Их лазарет разместился в Благовещенске, куда поступали многочисленные раненые, причем одновременно санитарный отряд, снискавший большую популярность, вел и амбулаторный прием местного населения. Справившись с задачей, лазарет переместился в переполненный ранеными и больными солдатами Хабаровск, посвятив военной миссии в общей сложности полгода.
