Московский дамский комитет содействовал женщинам, высылаемым после освобождения из тюрем Москвы, а также опекал детей, чьи матери отбывали наказание. Организация создала приют и швейные мастерские для освобожденных из-под стражи женщин, где они получали жалованье и могли обеспечить одеждой себя и своих детей, а позднее открыло школу тюремных надзирательниц для воспитания большей гуманности к арестанткам. Выражавшим добровольное желание Комитет оказывал юридическую помощь, устраивал подопечных на работу, в больницы, приюты, убежища, дома трудолюбия. Елизавета Федоровна помнила о том впечатлении, что оставило совместное с мужем посещение Пересыльной тюрьмы, помнила, как Сергей Александрович здоровался с каторжниками, как расстроился, увидев там бывшего моряка-гвардейца. Теперь важно было удержать оступившихся людей от рецидива, помочь им выйти на правильный жизненный путь, показать, что от них вовсе не отвернулись, как от потерянных элементов. Направленную на это деятельность Комитет отмечал знаком в виде синего эмалевого креста, в который был вставлен металлический круг с надписью: «Человеколюбием исправлять».
Делам человеколюбия Елизавета Федоровна уделит немало времени и сил. С первых же лет своего пребывания в Москве она активно включилась в благотворительность, постепенно расширяя и совершенствуя эту деятельность. В ее письмах бабушке периодически звучат упоминания: «Здесь много дел и много людей, которых надо принять… Есть люди, которые приходят просто представиться, но есть и много членов благотворительных организаций, которые желают, чтобы я им помогала»; «Я очень занята. Целое утро занимает прием людей и различные более важные дела, касающиеся благотворительных учреждений… Мы все рисуем и выжигаем для базара, который я собираюсь устроить постом». За короткими фразами – большая работа, определявшаяся массой проблем, которых немало скопилось в Первопрестольной.
Одна из них – незаконнорожденные дети и подкидыши. Знаменитый Воспитательный дом, переполненный отпрысками беднейших семей, давно перестал справляться с вопросом. Требовалась срочная помощь, и она пришла. В первый же год своего генерал-губернаторства Сергей Александрович приехал вместе с женой в этот крупнейший московский приют и внимательно ознакомился с положением дел. Впечатление было тяжелым. Особенно у Елизаветы, да и Сергей с щемящим сердцем мучился от вопроса: зачем рождаются эти несчастные? «Мы долго ходили повсюду, – напишет он Павлу, – при нас приняли, взвесили, обмыли и дали кормилице 2-х дневного мальчика – такой миленький, с большими черными глазами и длинными такими же волосами – так хотелось его взять». Столь знакомое нам в Сергее нежное родительское чувство пришлось в тот раз, конечно, подавить. Однако все увиденное супругами в Воспитательном доме и прошедшее через их души подвигнет обоих к решительному исправлению ситуации.
За дело при поддержке почетного опекуна Б. Нейдгардта взялась Великая княгиня. «Я виделась с Нейдгардтом, – информировала она императрицу Марию Федоровну, – по поводу того дела, о котором говорила тебе в Петергофе, и ты одобрила. Ужасно, что бедные малютки, которых теперь не имеют права усыновлять, продолжают выбрасывать на улицу, а матерям нечем их кормить. П(ротасов) Бахметев пришлет тебе устав, будь добра, напрямую передай его Саше (императору Александру III. –
Поскольку Императорская чета была в курсе проблемы, Государь быстро утвердил Устав Елизаветинского общества по оказанию помощи детям неимущих родителей. Его открытие состоялось в доме генерал-губернатора 18 апреля 1892 года, и уже через неделю в Столешниковом переулке заработали первые ясли для грудных младенцев. Дальше – больше. По благословению митрополита Леонтия Елизавета Федоровна разделила город на 11 благочиний, в которых образовалось более двухсот Елизаветинских комитетов, а еще 14 таковых возникло на территории Московской губернии. Новым организациям поручалось создавать приюты, ясли, выплачивать пособия матерям-вдовам. Когда будет подводиться итог деятельности Общества за 25 лет, выяснится, что оно приняло участие в судьбе более девяти тысяч детей! Крошечный след былого можно увидеть в Москве и сегодня – здания по адресам Успенский переулок, 3 (строения 4 и 5) и Архангельский переулок, 17, не что иное, как бывшие Елизаветинские приюты.
