Но главной в повседневной жизни семьи можно по праву назвать церковь в генерал-губернаторском дворце на Тверской. Созданная в 1807 году архитектором И. В. Еготовым, она первоначально посвящалась святому Александру Невскому, заступнику правившего тогда Государя Александра I. В 1892 году Сергей Александрович решил обновить храм, поручив работу знатоку древнерусского зодчества Н. В. Султанову. Удачно имитируя строительные приемы прошлого, архитектор создал подобие старинных сводов, которые были расписаны по золотому фону. Обильное золочение удачно гармонировало с малиновым ковровым покрытием пола, что придавало церкви особую торжественность. Трехъярусный иконостас был устроен несколько необычно – над Царскими вратами размещались иконы только Деисусного чина. Сами врата тоже уникальны – резные, старинной работы, они перенесены из обветшавшей подмосковной церкви и как нельзя лучше соответствовали размещенным вокруг древним образам. Идею преемственности подхватывали и новые детали убранства, вплоть до выполненных в древнерусском стиле светильников. Арочные своды напоминали те, что образуют интерьеры храма Василия Блаженного, клиросы были спроектированы по образу псковских церквей, поразивших воображение Великого князя еще в юности, а в основе росписи лежали копии с фресок Преображенского собора Новоспасского монастыря. При повторном освящении церковь получила новое название – Святых Александра Невского и Сергия Радонежского, то есть во имя небесных заступников Великого князя и его царствующего брата. В двойном посвящении прочитывалось и явное желание сохранить прежнее имя (вместе с престольным праздником) для соединения настоящего с прошлым, что было очень характерно для Сергея Александровича.
В домовой церкви совершались обедни, заздравные и благодарственные молебны, панихиды по ушедшим близким. Молитвенное место хозяев находилось справа от солеи и представляло собой нишу, зайти в которую из коридоров дворца можно было через отдельную дверь, не привлекая к себе внимания других молящихся. Здесь располагалось специально изготовленное парное кресло, обитое темно-пунцовым бархатом, однако Великокняжеская чета пользовалась им редко, обычно выстаивая всю службу. Иногда Великий князь становился перед аналоем и внимательно следил по книгам за ходом священнодействия. Великой княгине такое было еще не по силам, и, молясь, она обращала свой взор к древним образам.
Настоятелем храма еще со времен прежнего генерал-губернатора, князя В. А. Долгорукова, был протоиерей Константин Николаевич Зверев. Елизавете Федоровне он сразу очень понравился. И неудивительно – батюшка, по словам Джунковского, «был прекрасной жизни человек, поразительной скромности, все знавшие его глубоко его уважали и почитали». Тепло отзывался об отце Константине и знакомый с ним Юрий Бахрушин (сын знаменитого мецената и коллекционера), отмечавший, что К. Н. Зверев «был одним из наиболее уважаемых священников Москвы… и состоял исповедником московского двора. Это был человек исключительной доброты. Вечно он о ком-то хлопотал, кого-то защищал, за кого-то предстательствовал. Причем делал он все это так, словно не он благодетельствовал, а ему благодетельствовали… Святой был человек!».
Отец Константин прослужит в домовой церкви до самой гибели Сергея Александровича, а затем, всецело преданный его памяти, станет настоятелем храма преподобного Сергия в Чудовом монастыре – усыпальнице Великого князя. Ему же, как верному спутнику духовной жизни Великокняжеской семьи, достанется честь вместе с протоиереем Митрофаном Серебрянским сослужить митрополиту Владимиру на Божественной литургии 10 апреля 1910 года в новосозданной Марфо-Мариинской обители, когда на Великую княгиню Елизавету Федоровну возложат крест настоятельницы. Спустя два года в больнице той же обители он скончается после перенесенного инсульта, и Великая княгиня, несколько дней почти не отходившая от его кровати, отдаст батюшке последний долг, проводив до самой могилы.
Нет сомнения в том, что Елизавета Федоровна хорошо знала сына Константина Зверева, Василия (в иночестве – Петра), пошедшего по стопам отца. А возможно, и следила за его духовным возрастанием. Окончив Московский университет, юноша поступил в Казанскую духовную академию, где принял постриг, и в 1903 году был назначен первым настоятелем Князь-Владимирской церкви при Московском епархиальном доме. Со временем он достигнет высокого архиерейского сана, будет возведен на кафедру воронежского архиепископа, а в 1929 году, находясь в Соловецком лагере, примет крест мученичества. Ныне владыка Петр прославлен в лике святых.
